Совсем не герой - Ванесса Лен

времени. Она нашла и надела рабочую униформу, после чего отправилась чистить зубы.

На кухне папа, нацепив очки, сидел за ноутбуком, прижав телефон к уху. Рядом на столе высились стопки контейнеров с ананасовым печеньем, снабженные записками, сделанными аккуратным почерком. Одна из них гласила: «Ханты».

Когда дочь прошагала мимо, направляясь к выходу, отец включил беззвучный режим и крикнул вдогонку:

– Ты разве не позавтракаешь?

Попытки преодолеть очередной приступ заняли больше времени, чем она рассчитывала. Джоанна потерла ладонью лицо и отозвалась:

– Я проспала. Перекушу что-нибудь в кондитерской.

– Тебе нужно есть больше фруктов, – напутствовал папа слегка рассеянно, явно прислушиваясь к словам клиента по телефону, и пожелал на прощание: – Удачного дня!

Вечером по средам и целый день по субботам Джоанна работала в старомодной кондитерской с витриной, где был выставлен целый ассортимент сдобы, десертов и сладостей. Внутри, на крошечном пространстве между стойкой и дверью, владелец умудрился вместить сразу десять столиков. Посетителям то и дело приходилось передвигать стулья по деревянному полу, пропуская других покупателей или официантов.

Джоанна не успевала подумать о чем-то постороннем, занятая раскладыванием шариков мороженого по вафельным рожкам и нарезанием бисквитного торта на куски. Время неслось вскачь: одиннадцать, час тридцать пять, полтретьего.

К половине четвертого почти все торты закончились, и пекарня опустела, не считая их с Марджи. Джоанна стерла с грифельной доски цены и написала: «Скидка 50% на все».

– Мы не распродали меренги? – спросила подруга и взяла один из воздушных десертов с завитком по центру. – Что это вообще такое?

– Может, снеговик? – предположила Джоанна. В конце концов, на дворе стоял ноябрь. – Ну, вроде как тематическая сладость к праздникам?

– Хм. – Марджи откусила кусочек безе и с задумчивым видом посмаковала, после чего протянула остаток напарнице через прилавок. – Неплохо.

Джоанна уже взяла поднос, чтобы убрать со столов, поэтому перегнулась, чтобы попробовать угощение прямо из рук подруги. Воздушный десерт крошился и таял во рту, оставляя на языке вкус карамельного леденца. От удивления брови сами собой поползли вверх.

– Скажи, круто? – Марджи доела, что осталось. – Интересно, почему они так плохо продаются?

– Наверное, снеговикам не хватает лиц.

– И, пожалуй, рук, – развила идею подруга. – Маленьких шоколадных ручек… – Она продемонстрировала собственные, растопырив пальцы, чем вызвала смех напарницы, после чего спросила: – Ты уже начала писать сочинение по английскому языку?

– А ты разве нет? – удивилась Джоанна.

Организованность Марджи доходила до того, что она даже вела график дел всех друзей. Если хотелось узнать, свободен ли Крис, следовало уточнить именно у нее, а не у Криса.

– Не знаю даже, с какой стороны подступиться, – простонала одноклассница. – Помнишь, какой лапочкой была миссис Шах в прошлом году? И что с ней случилось? Стала настоящей мегерой.

Джоанна замерла с нагруженным подносом в руках, не вполне уверенная, что расслышала правильно.

– Она вела у нас занятия в прошлом году?

– Видимо, история ей нравится больше, чем английский.

– Миссис Шах преподавала нам историю?

– Почему ты произносишь это как вопрос? – с недоумением покосилась на подругу Марджи.

Именно такие моменты сильнее всего выбивали из колеи. Воспоминания о некоторых событиях Джоанны не совпадали с воспоминаниями остальных людей. Например, как сейчас. Их учителем истории в прошлом году был мистер Ларч, невысокий мужчина с громким смехом, шедшим из самой глубины грудной клетки.

Джоанна направилась на кухню и принялась загружать посудомоечную машину – большой промышленный агрегат, который Марджи называла Робокопом из-за того, что на верхней части устройства имелся узкий экран, похожий на визор одноименного персонажа кино, а нижняя половина открывалась, как рот. Когда Джоанна захлопнула хромированную дверцу, то заметила на краешке темный отпечаток размера и формы своего большого пальца, а потерев след, с удивлением обнаружила, что тот на ощупь шершавый, точно опаленный.

Однако в сознании крутились мысли о мистере Ларче. Обычно он всегда нес дежурство у ворот и делал выговор ученикам, нарушавшим школьный дресс-код кроссовками или неправильными носками, но последние несколько месяцев Джоанна его не видела.

– Эй, а чем занимается сейчас мистер Ларч? – спросила она у Марджи, оглядываясь через плечо.

– Кто? – отозвалась та.

– Мистер Ларч из школы, – повторила Джоанна.

– Что еще за мистер Ларч? – Выражение лица подруги выдавало ее полнейшее непонимание, хотя раньше она постоянно передразнивала учителя по истории.

– Ну, знаешь, такой, в больших очках. Постоянно устраивал разносы школьникам за нарушение правил ношения формы. – Джоанна изобразила преподавателя: – «Что у вас за цвет обуви, Марджи Ченнинг?!»

– Нет, это ты мне мозг выносишь, – прокомментировала одноклассница. В ее улыбке смешивались в равных долях интерес и недоумение. – За библиотекой посажен сад для чтения имени мистера Ларча. Ты его имеешь в виду?

Джоанна ощутила укол беспокойства. В упомянутом подругой месте ничего не было – только большой кусок заросшей сорняками территории до самого забора. Хотя за последние несколько месяцев и не возникало повода туда заходить, поэтому посмотреть своими глазами на то пространство не выпадало возможности с самого возвращения после летних каникул.

– Хотя вряд ли ты говорила о нем, – задумчиво протянула Марджи. – Сад посвящен учителю, который умер десять лет назад. Мы тогда еще даже не ходили в школу.

– Да, не о нем, – согласилась Джоанна.

Мистер Ларч определенно был жив. Она вспомнила его вечную жизнерадостность и доброту. Когда им не удавалось выучить периоды правления премьер-министров, он с ходу придумал забавную песенку, которая до сих пор иногда всплывала в голове: «Затем Джон Мейджор править стал…»

Марджи сунула еще одно безе себе в рот и пробубнила едва разборчиво:

– Я лично займусь продажей этой вкуснятины, чтобы ее не убрали из меню. – Она схватила щипцы. – Эй, а ты сегодня вечером занята? Мы могли бы вместе пораньше засесть за сочинение.

– Сегодня вечером? – эхом повторила Джоанна, думая о другом.

Она и раньше замечала изменения в этой линии времени, как значительные, вроде разрушения Холланд-Хауса, так и небольшие, вроде поступления Ника в их школу. Но мистер Ларч… Нет, он просто не мог погибнуть. Наверняка преподает где-то в другом месте. Конечно, так и есть.

– Папа собирался приготовить ту пасту, которая тебе нравится, – с помидорами и мятой.

– Ага, – рассеянно откликнулась Джоанна. – Звучит отлично. Ой, погоди. – Сердце упало при воспоминании о предстоящем семейном собрании. – Сегодня вечером мы едем в Лондон. Бабушка устраивает ужин.

– С чего тогда такая кислая мина? – Марджи состроила гримасу, изображая собеседницу. – Я думала, ты любишь там бывать.

– Да, но… – Джоанна осеклась, когда подруга больно схватила ее за руку. – Что случилось? – Затем заметила залитое румянцем восторга лицо Марджи.

– Это тот, о ком я думаю? – кивнув на окно, прошипела