Трактир «Волшебная жемчужина» - Вера Лейман

еще не успела полюбить, не познала мужчины! Даже не смогла запустить воздушного змея во время новогодних гуляний…

– Человеческое? – Лицо существа искривилось болезненной гримасой. – Я не человек. Сочувствие, жалость, уважение, любовь – людской удел. Я не способен все это ощущать. Я – дух ветра Сондольсин и никогда не испытывал того, о чем ты говоришь.

– Для чего тебе тогда становиться человеком? Ты могущественный дух, можешь повелевать стихией, казнить и миловать, так почему стремишься в мир людей? Назови мне причину, почему я должна умереть. – Гнев Енын немного утих, уступив место любопытству. С детства она слышала много сказок о том, как духи и призраки овладевают человеком, но никогда не понимала, для чего им это нужно.

– Потому что я, – он повернулся так резко, что полы длинного одеяния взметнулись по бокам, – хочу все это ощутить. Страдать, любить, ненавидеть, сожалеть. Вы, глупые людишки, избегаете своих чувств, боитесь, игнорируете или пытаетесь избавиться от них, не понимая, что все это и есть жизнь. Не знаете, как беспросветно существование тех, кто не способен это испытать. Поэтому я вас и ненавижу.

Глаза Сина горели лихорадочным блеском, и Енын впервые почувствовала жалость к этому несчастному, одинокому существу, которого никто никогда не любил.

– Но я же не виновата в этом. Небеса создали нас такими. Мне жаль, что ничем не могу тебе помочь. Неужели ты не понимаешь, что отнимать чужую жизнь нельзя? – Голос Енын прозвучал тихо.

Тонкие ноздри Сина затрепетали, он шумно втянул носом воздух и обнажил белоснежные зубы в жестокой улыбке.

– Почему, если я могу ее отнять? Это очень просто.

– Потому что люди так не поступают, а ты ведь стремишься стать человеком? Имея силу, нужно уметь применять ее во благо, а не во зло.

– Какая ты умная. – Ехидная усмешка исказила красиво очерченные пухлые губы. – Не смей меня учить, глупая человеческая девчонка! Я всесильный дух, и твоя жизнь в моих руках.

Син схватил Енын за плечи, толкая к обрыву. Его пальцы были жесткими и сильными, как стальные цепи, а она с ужасом смотрела в горящие ненавистью глаза и беспомощно пыталась вырваться.

– Страшно стоять над пропастью? – Его красивое лицо оскалилось в злобной гримасе, превратившейся в уродливую маску.

– От-тпусти меня, – пролепетала Енын, инстинктивно хватаясь пальцами за широкие плечи Сина.

– Ты сама попросила, – ухмыльнулся он и разжал руки.

С диким криком Енын полетела в пропасть.

Глава 3

Судорожно хватая ртом воздух, Енын распахнула глаза. Чувствуя, что задыхается, она беспомощно скребла ногтями горло, выпученными от страха глазами глядя в потолок.

– Госпожа! Моя госпожа! – Крики Суджон доносились как через толстое одеяло. Енын поняла, что это действительно конец, и если сейчас не сделает вдох, то на самом деле умрет.

Вдруг тиски, сдавливающие грудную клетку, разжались, и Енын, надсадно кашляя, вдохнула воздух натопленной комнаты. Когда она немного пришла в себя, то увидела, с каким ужасом на нее смотрит Суджон.

– Как вы меня напугали! – Ее губы дрожали, а в голосе слышались слезы. – Вот, выпейте, я только что приготовила вам отвар.

Суджон протянула ей голубую фарфоровую пиалу с темно-коричневой, отвратительно пахнущей жидкостью. Пить ее совсем не хотелось, но выбора у Енын не было. Несмотря на все произошедшее, в глубине души она не верила, что умрет. Слишком невероятной казалась мысль скончаться в самом расцвете лет, еще совсем не увидев жизни. Поэтому горькое лекарство она приняла с благодарностью и выпила залпом, даже не поморщившись.

– Надеешься, что это поможет? – опять произнес ненавистный голос, едва она сделала последний глоток.

– Замолчи, – буркнула Енын в сторону и поставила пиалу на низенький столик перед собой. Лицо Суджон обиженно вытянулось.

– Да я ничего и не сказала, госпожа. Незачем так сердиться.

– Я не тебе, – устало отмахнулась она, поняв, как нелепо выглядит, общаясь с невидимым собеседником. Нужно стараться контролировать свои слова.

– Поешьте, ваша матушка сварила рисовую кашу с морским ушком. Она мигом поднимет вас на ноги. – Бесхитростная, добрая Суджон опять захлопотала вокруг своей немощной хозяйки, помогая ей сесть поудобнее и придвигая ближе маленький столик из красного дерева.

– У меня совсем нет аппетита, – грустно сказала Енын, уныло глядя на любимую кашу, которую матушка всегда варила ей, когда она болела.

– Нужно, госпожа, вам надо поправляться. – Зачерпнув ложкой кашу, служанка поднесла ее ко рту Енын и кивнула, как ребенку, чтобы та раскрыла рот. – Вот так, понемножку… Какая вы у меня умница!

– Расскажи последние новости, – без энтузиазма жуя кашу, которая раньше казалась ей верхом кулинарного искусства, попросила Енын.

– Ох, новостей так много! Даже не знаю, с какой начать! – Суджон лукаво улыбнулась и нарочно сделала многозначительную паузу, чтобы подогреть интерес своей госпожи.

– Рассказывай… у меня нет сил играть с тобой в загадки. – Отодвинув от себя тарелку, Енын устало опустилась на постель.

Суджон опять надулась, но ненадолго. Было видно, как ей не терпится поделиться последними новостями. Придвинувшись ближе, она чуть наклонилась и загадочно прошептала:

– Кажется, ваши родители договорились о свадьбе. – Из глаз Суджон так и сыпались искры. Енын даже не представляла, чего стоило девушке держать в себе эту новость в ожидании, пока хозяйка очнется.

– С сыном господина Яна? – без особого интереса спросила Енын. Она не знала, что будет с ней завтра, поэтому замужество уже не вызывало прежнего интереса.

– Да, – кивнула служанка. – Его ждут со дня на день в Ханяне, тогда-то я и смогу его увидеть. А потом рассказать вам, каков он из себя.

– Ах, как романтично! – послышался справа язвительный комментарий, и Енын закатила глаза: ей до смерти надоело присутствие насмешливого духа в собственной спальне!

– Могу я хотя бы минуту побыть одна! – воскликнула она, глядя в потолок.

– Госпожа, так бы сразу и сказали, зачем кричать… – опять обиделась Суджон, быстро встала и, шмыгнув носом, выскочила на улицу.

– Да я не… Суджон! – крикнула Енын в уже захлопнувшуюся дверь. – Все из-за тебя! Ты можешь оставить меня в покое и дожидаться моей смерти где-нибудь в другом месте?

Она с трудом приподнялась на локтях и обвела пустую комнату возмущенным взглядом.

– Собственно, я как раз собирался уходить, сидеть с тобой – такая скука! А у меня и без тебя куча дел. – Син как будто бы тоже обиделся. – Встретимся перед твоей смертью, я приду проводить тебя в последний путь. У тебя есть месяц.

– Подожди! – вдруг воскликнула Енын и, насколько возможно быстро для своего состояния, поднялась с постели. – Если уж ты и вправду… – она сглотнула,