Придворный Медик. Том 2 - Алексей Аржанов

Громов⁈ Так этот упырь до сих пор не успокоился? А ведь я его предупреждал. Видимо, зелье правды слишком сильно в голову ударило. Так и не осознал, что пора бы уже прекратить копать под меня.

— Он вам солгал. Мы с ним не друзья. Как раз наоборот, — объяснил я. — Вы всё сделали правильно, Евгений Кириллович. Нет показаний — нет лечения.

Интересно, что Александр Громов хотел провернуть? Видимо, решил стать моим пациентом и сочинить какой-нибудь компромат. Очень низкий и банальный поступок. Так он бы меня подловить точно не смог.

— Сегодня меняемся, Евгений Кириллович, — предложил я. — С утра в стационаре вы, а вечером я. Но если вдруг Громов снова решит себя показать — сразу же звоните. С ним я буду разбираться лично.

— Конечно, позвоню! Ещё мне не хватало лишних ссор с дворянами. И без того из-за вашей инициативы приходится копошиться в этом дурацком стационаре… — проворчал Евгений Кириллович.

Ой, какой же брюзга! Ну в самом деле, сколько можно ворчать? Правда, любой поход к заведующему у него сразу весь гонор отбивает. Интересно, если я когда-нибудь смогу занять руководящую должность, он и меня начнёт бояться?

Что ж, торжественно клянусь самому себе, что в таком случае сразу подпишу приказ, чтобы Гаврилов прошёл срочное освидетельствование у психолекаря. Как-то же нужно его лечить!

Стоило мне войти в кабинет, и на меня тут же накинулась Анастасия Ковалёва.

— Давай, Павел, я помогу тебе, — медсестра ухватилась за мой пиджак и попыталась самостоятельно его снять.

— Да я пока что не безрукий, вроде сам справляюсь, — произнёс я и самостоятельно скинул верхнюю одежду. Затем обнаружил, что Настя уже держит в руках мой белый халат. Что это на неё нашло?

Я забрал из её рук халат, а она сразу же помчалась к чайнику.

— Что хочешь, Павел? Может, чай? Или кофе? — улыбнулась она.

— Кофе терпеть не могу… Так, стоп! — опомнился я. — Погоди, что с тобой происходит? К чему эта излишняя услужливость? Обычно ты себя так не ведёшь.

— Ну… ладно. Ты меня раскусил, — вздохнула она.

— Это было нетрудно. Рассказывай, что случилось?

— Вообще, есть две причины, почему я так себе веду. Я уж не стала тебе рассказывать, но вчера меня вызывала к себе главная медсестра. С ней беседовал Андрей Фёдорович Преображенский. Он настоятельно попросил, чтобы я больше тебе помогала.

Видимо, это связано с тем, что я повысил эффективность дневного стационара выше ожидаемых чисел.

— Слугой из-за его просьбы притворяться не нужно. Мне хватает и того, что мы слаженно работаем. А какая вторая причина? — поинтересовался я.

— Вообще-то… У меня снова есть просьба. Точнее, не у меня, а у той клиентки, которая уже как-то к вам обращалась через меня, — замялась Ковалёва.

— Ой, да быть того не может, — с иронией проговорил я. — Неужто опять жена Виктора Шолохова?

— Угу, — кивнула медсестра. — Анна Николаевна снова просит, чтобы вы приняли её знакомого.

— Под знакомым снова подразумевается любовник? Где на этот раз вскочил герпес? — приподнял одну бровь я.

— На этот раз не герпес. Анна Николаевна сказала, что у этого господина проблемы с дыханием. В общем, при нагрузках он начинает страдать от одышки, — попыталась сгладить углы Анастасия.

Кажется, я уже подозреваю, о каких нагрузках идёт речь. Знал бы господин Шолохов, сколько любовников у его жены. Но сдавать я её точно не буду. Во-первых, врачебная тайна! Во-вторых, к самому Шолохову я, мягко говоря, симпатии не питаю. Если его семья разрушится изнутри, мне будет от этого только лучше.

— Зови пациента, — надев халат, попросил я. — Куда ж деваться? Поможем герою-любовнику!

Через минуту в моём кабинете появился молодой человек лет двадцати пяти. Не стражник и не слуга. Скорее всего, сын кого-то из местных знатных аристократов.

Ох и любит же Анна Николаевна заводить отношения с теми, кто её младше. Какая только чертовщина в этом дворе не творится. И со всем этим приходится сталкиваться «несчастным» лекарям.

Хотя не стану отрицать, мне очень нравится узнавать через своих больных новые слухи.

— Ощущение остановки сердца, слабость, утомляемость, — неожиданно затараторил пациент, при этом старательно пряча от меня взгляд. — Особенно плохо себя чувствую после физических нагрузок. Головные боли, головокружения. Иногда появляются тёмные круги перед глазами! Пару раз в обморок упал. А ещё… Очень прошу, не заносите моё имя в систему. Давайте на словах со всем разберёмся!

— Да тише-тише, — прошептал я. — Чего ж вы так волнуетесь?

— Отец меня убьёт, если узнает, из-за чего я обратился за помощью, — признался пациент.

— Ну, для начала ему придётся убить меня, поскольку эту информацию я буду охранять, как трёхглавый цербер. Ну что? Имя мне своё назвать так и не планируете?

— Никита Алексеевич Круглов, — сдался парень. — А эта информация точно нигде не всплывёт?

— Точно-точно, — убедил его я. — Вижу, у вас на руках уже есть результаты обследований. Покажите, что принесли.

Круглов положил на мой стол пачку анализов и плёнку ЭКГ. Анализы меня не особо интересовали, поскольку я сразу заметил, что с ними всё в порядке. А вот плёнка показала очень неприятный результат.

М-да… С такой ЭКГ немудрено мучиться от одышки. Электрическая активность сердца паршивая. Не инфаркт, не тахикардия и даже не экстрасистолия. Кое-что другое. Вид аритмии, который лично я терпеть не могу.

— У вас атриовентрикулярная блокада, — заключил я.

— А разве это что-то серьёзное? — пожал плечами он. — У нескольких моих знакомых уже выявляли такой результат на ЭКГ. Да и специалист, который снимал плёнку, сказал, что это не может быть причиной моей одышки.

— Ещё как может, — перебил его я.

Специалист, видимо, лишнего сболтнул. Часто ЭКГ снимают фельдшеры. И далеко не все умеют правильно трактовать результат.

Атриовентрикулярная блокада встречается на плёнке у многих людей. Но далеко не всем она может угрожать смертельной опасностью.

А вот господину Круглову ещё как может!

— Булгаков! — влетел в кабинет Гаврилов, затем обратил внимание на пациента, извинился скромным кивком за резкий крик, а затем добавил: — Вам нужно срочно пройти со мной в дневной стационар.

Неужто опять Громов явился?

— Опять «он»? — уточнил я.

— Нет. «Она».