Украинский гамбит - Михаил Юрьевич Белозёров

Дудки, я теперь в эти гляделки не играю, и демонстративно отвернулся

– А вон, левее поломанной сосны. Они его уже тросом слегка зацепили. Ночью потащат.

– Как же так?! – удивился Сашка. – А почему мы ничего не делаем? Надо ж… – его возмущению не было предела.

– А вот так… – развёл руками Большаков, и в его тоне прозвучало огромнейшее разочарование.

Костя уже сообразил, что если бы Большакова не сдерживали, он бы стрелял и стрелял, пока снаряды не кончились или пока всех врагов не перебил бы на левобережье, но точно, никого не допустил бы в город.

– А как же те, левее, в посадках? – спросил Костя и вспомнил, как Сашка Тулупов тайком фотографировал немецкие танки.

Большаков вздохнул так, словно ему наступили на больную мозоль.

– Вот то-то же и оно. Перемирие объявили. Под шумок немчура и приползла. Так бы я вас и повёл на переднюю линию! Мы знаем, что они там стоят и готовы их перемолоть в мгновении ока, но нам не дают политики. Где-то на верхах что-то замутили основательно, вот мы и ждём, а чего ждём, непонятно.

– Соизволения…

– Ага…

– А все эти мелкие стычки?

– А это называется арьергардными боями. Разведкой и прочее. Как бы не в счет. Сейчас больше авиация действует.

Теперь Большаков был крайней недоволен и крутил своим перебитым носом, как гончая, потерявшая след.

– Да уж… – наконец-то согласился Игорь, к которому, при виде всей этой мощи, вернулось прежнее душевное равновесие, – это мы видели, – и кивнул на Сашку, хотя в сумраке командного пункта его обожженную морду трудно было разглядеть основательно. – Одни вот попробовал огненной каши… – и хихикнул, но не добродушно, как Большаков, а зло, нехорошо хихикнул.

Большаков посмотрел на Тулупова, ничего не понял и сказал:

– На севере, конечно, америкосы придавили здорово, но ведь и наши не дают им разгуляться.

– О! Александра Васильевич, – воспрянул Сашка, – как раз я хотел у вас спросить, что мы за установки видели в лесу?

По лицу было видно, что Большаков хотел сказать: «Много будешь знать, скоро состаришься», но он сдержался и только добродушно хихикнул в огромный кулак:

– Вам лучше об это не знать. Есть, и всё! Это попахивает мировым скандалом. Решат наверху, что можно объявить легально о наличие на территории восточной Украины российских войск, так тому и бывать. Не решать – значит, будем молчать в тряпочку. Но, пока, видно, это козырь, который хотят разыграть с максимальной пользой.

– Теперь всё понятно, – согласился Костя, – и всё-таки для полноты картины, хотелось бы…

– Нет… – засмеялся Большаков, – всему своё время. Мы хоть и добровольцы, но воинскую дисциплину блюдем.

– Ладно, – сказал Костя. – Мы тоже никому не скажем.

– А если вас обойдут справа или слева? – красиво спросила Завета своим грудным голосом и так взглянула на Костю, что его сердце ещё раз сладко екнуло.

С утра он не понимал, любит её или нет, и вообще, он запутался. Ему хотелось только одного – снова очутиться с ней наедине.

– Это только центральная позиция… – пояснял довольный Большаков, – фланги прикрывают такие же доты… а овраги мы заминировали…. Пойдемте, я вам покажу позиции.

Лифт в виде большой площадки с поручнями опустил их вглубь казематов, и они прошли по бесконечно длинному коридору в виде пологой дуги. Коридор, как на военном корабле, был разделен стальными переборками с дверьми. Справа и слева находились служебные помещения с такими же стальными входами. Хозяйство у Большакова было налажено хорошо. Добровольцы все поголовно были одеты в военную форму, и если бы не их разновозрастность от явных салаг до убеленных сединами мужей, гарнизон можно было бы принять за армейскую часть.

Большаков ходил по коридорам, привычно согнувшись и оберегая голову не только от низкого потолка, но и от многочисленных кабелей, протянутых на изорелях вдоль стен. Плохо быть дылдой, думал Костя, ловко ныряя в двери. Завета норовила проскользнуть следом. У них даже получилась игра, кто быстрее прошмыгнёт в следующий отсек.

Рядом с бронебашенной батареей, в которую с обеих сторон вели узкие лестницы с вытертыми ступенями, находились два каземата, служившие хранилищами снарядом. Снаряды лежали на лотках вдоль стен, а на позицию их подавали элеватором через специальное отверстие, закрытое стальной заслонкой. Боец с бородой, вышедший из каземата, сказал:

– Вам сюда нельзя, – и захлопнул перед носом Кости тяжёлую, бронированную дверь.

Костя заскочил в бронебашенную батарею последним. Здесь воздух был посвежее, чем внизу, в мрачных казематах. Большаков вошел в раж:

– Здесь находится дальномер, здесь наводчик. А заряжаем отсюда, – он показал на окно, находящееся почти на уровне земли, из которого подавались снаряды. Вот толкатель, вот затвор. Вот туда стреляем. Примерно, так мы им и врезали.

Все снова по очереди стали смотреть в дальномер – длинную поперечную трубу с окуляром посередине, но ничего нового не увидели: все те же сгоревшие танки с уныло опущенными пушками да съежившийся, покалеченный лес по ту сторону реки, дымы от пожарищ, крыши домов и тонкие, как иглы, трубы заводов на фоне терриконов, похожие на египетские пирамиды. Костя уже привык к особенностям Донбасса, к его рукотворным горам и к металлургическим заводам, чередующихся с многочисленными городками и посёлками. Заселен край был так же плотно, как и Подмосковье.

Костя как-то сомнительно посмотрел на Большакова.

– Есть ещё вопросы? – спросил тот.

– Есть, – отозвался Костя. – Меня интересует, как вы так далеко стреляли с закрытых позиций? Вы же не видите, что там творится?

– Э-э-э… – добродушно засмеялся Большаков. – Ждал я такого вопроса, ждал, потому что он очевиден.

За спиной у Кости тихо хмыкнул Игорь – не любил он оставаться в дураках, и вопрос, собственно, должен был задать он, а не Костя, потому что Игорь считал себя сугубо военным человеком, не то что Костя Сабуров, который в его глазах был не более чем журналистом, скачущим по верхам и не вникающим в суть военных проблем. Ну на что он годен, порой думал Игорь, разве что сочинить пару репортажей. Я тоже такое могу – складно говорить в камеру – много ли ума надо?

– Есть у нас система наводки по координатам. Но об этом тоже не стоит говорить, хотя противник наверняка догадался. Значит, так! Мы стреляем по звуку и по сигналу локатора. Ну и спутники нам помогают.

– А где локаторы? – удивился Сашка, который уже всё заснял, а для полноты картины готов был заснять ещё больше, в том числе и чудные локаторы, о которых много говорили, но которые, естественно, никто не