Локки 3. Потомок бога - Евгений Валерьевич Решетов

— Мне нужно знать, где находится главный храм богини Маммоны, — прямо сказал я, глянув на посветлевшее небо. Солнце уже показалось из-за горизонта.

— То мне неведомо. Клянусь Сваргом, — помрачнел зверочеловек, будто искренне хотел помочь мне. — Но… я знаю того, кто точно знает, где сокрыт храм.

— Так говори.

Минотавр хитро посмотрел на меня и сказал:

— Скажу, ежели ты убьёшь его, узнав от него всё, что тебе нужно.

— Убью, если это будет в моих силах.

— Его имя Жёлтый глаз. Он глава Совета города.

— А-а-а, убираешь конкурентов? — ухмыльнулся я. — Далеко пойдёшь.

Тот тоже ухмыльнулся, но как-то странно. Радостно, что ли? Словно я его благословил.

Минотавр быстро принялся объяснять мне, где живёт этот Жёлтый глаз и как он выглядит, а также какая у него охрана. Я всё это запомнил, прикинув, что сделка получилась выгодной. Смерть Жёлтого глаза поможет минотавру ещё больше возвыситься среди зверолюдов, а я от этого только выиграю. Нет, мы, конечно, не союзники, но такой знакомый мне может пригодиться. Поэтому Пустошь я покинул с довольной улыбкой на губах.

Кубок-портал перенёс меня в уже хорошо знакомую ванную комнату. Судя по звукам, Румянцев ещё спал, но уже не храпел, а просто ворочался и плямкал губами. Скоро проснётся. Придётся сделать вид, что я проснулся раньше него.

Бесшумно раздевшись, я сложил всё своё добро в чемодан и вернулся в ванную, где встал под душ. Холодные упругие струи воды заметно взбодрили меня, отогнав сонливость. Но спать всё же хотелось. Рот так и кривился в зевках.

— Не выспался, что ли? — спросил у меня проснувшийся Румянцев, стоило мне выйди из ванной.

— Есть маленько, — сказал я, принявшись натягивать брюки.

— А ты куда вчера после бала исчез? — поинтересовался Доброслав, почесав мускулистую грудь, поросшую светлыми курчавыми волосами.

— О, это интересная история. Сейчас расскажу, но ты её держи в секрете.

— Могила, — заверил меня лысый здоровяк и развесил уши.

Я в подробностях поведал ему о вчерашних приключениях. А он осуждающе цыкнул, пару раз обозвав уже бывшего жениха Беловой.

— Совсем этот Алексей одурел, как кот от валерьянки, — выдал Румянцев. — Зря его графиня пожалела. Надо было полицейским сдать.

— Это её дело, — дипломатично ответил я и услышал стук в дверь. — Марена, это ты явилась по мою невинную душу?

— Громов, ты когда-нибудь дошутишься, — мрачно сказала баронесса Огнева, стоя в коридоре. — Надеюсь, ты уже собрался? Нам нельзя опаздывать.

— Иду, иду, — проронил я, накинул пиджак и вышел вон.

Мулатка придирчиво осмотрела меня и недовольно поджала губы, остановившись на моей физиономии.

— Чего? — спросил я.

— Лицо какое-то у тебя помятое.

— Ну извини, другого нет, придётся с этим ходить.

— Ты не спал ночью? — с осуждением произнесла девушка, двинувшись за мной по коридору.

— Ага. Румянцев храпел как трактор. Всю ночь из-за него ворочался.

— А как прошла дуэль Рыльского с его оппонентом? — полюбопытствовала Огнева, понизив голос.

— Нетривиально. Большего я сказать не могу. Увы, остальное может поведать лишь Белова или сам Рыльский, а я не имею права разглашать эту информацию.

Глаза девушки заблестели от интереса, но она не стала пытать меня. Воспитание сыграло свою роль.

Баронесса перевела разговор:

— Ты так и не видел Маргариту Дмитриевну, бывшую жену Шилова? Она так и не появилась. Рафаэль Игоревич сам не свой, не знает, что и думать. Даже рассматривает версию, что её похитили. Хотя кое-кто считает, что она просто уехала с бала каким-нибудь красавчиком. А ты как думаешь?

— Да шут её знает, — пожал я плечами, миновал пустую столовую и вышел на улицу.

Там нас с мулаткой окутали звуки большого города и осень.

— Едем в «Императрицу», — оповестила меня девушка, двинувшись к такси, которое уже ожидало нас возле бордюра. — И постарайся вести себя хотя бы нормально. Я уже не говорю о том, чтобы ты вёл себя хорошо. Назло же мне будешь вытирать руки о скатерть и ковыряться в носу.

— А ты меня хорошо знаешь, — усмехнулся я и сел в машину.

Шофер повёз нас в центр города, включив новости. Ведущий тревожным голосом сообщил, что орда Хаоса снова движется к Стене. Теперь хаоситы попробуют взять штурмом западную её часть. А учитывая потери империи во время прошлого отражения наступления Хаоса, битва предстоит жаркая.

— Проклятый Хаос, — с ненавистью процедила баронесса, сжав руки в кулаки.

Я смолчал, но рот мне всё равно пришлось открыть, поскольку позвонил Громов. Поднеся телефон к уху, выдохнул:

— Слушаю.

— Александр, доброе утро, — приподнято сказал мужчина. — Спешу сообщить хорошие новости. Наша семья только что заехала в новый дом. Павел без ума от него, как и Лидия. Вот хочу позвать тебя на новоселье. Может, ректор отпустит тебя на полдня?

— Поговорю с ним в понедельник, — сказал я, почувствовав толику любопытства.

Что там за дом, которым прежде владел какой-то барон?

— А ещё я начал набирать отряд охотников на монстров, — похвастался смертный и тут же пасмурно добавил: — Правда, народа маловато. А всё из-за очередной попытки Хаоса взять Стену. Многие охотники Стражграда отправились защищать её, простимулированные солидными деньгами, обещанными властью тем, кто встанет в ряды защитников.

— А что, разве стражей и кадровых военных не хватает?

— Видимо так и есть. Даже из нашего города взяли кое-кого.

И это учитывая, что Стражград недавно пару раз навещал чёрный дракон Хаоса. Кажется, с воинами совсем дело туго, раз власть наплевала на то, что Стражграду, возможно, грозит очередной налёт дракона. Нет, я-то знаю, что его не будет. Но другие-то не в курсе.

— Подъезжаем, — бросила мне баронесса, напрягшаяся как перед боем с хаоситами.

Я распрощался с Громовым и вышел из остановившейся машины, воспитанно подав руку Огневой.

— А я и не знала, что ты так умеешь, — иронично прошептала она, воспользовавшись моей помощью.

— Просто я хочу остаться в памяти семьи Огневых. Чтобы они до самой смерти вздыхали и говорили, восхищённо закатывая глаза: «А помнишь, какой у тебя был жених, милочка? Как сейчас помню этого Громова. Красавец, могучий маг, а какой обходительный! Не то что твой нынешний муж: пузатый, лысый и с тремя подбородками».

— Не думаю, что сбудется хоть что-то