Кварталы - Дмитрий Билик

выходили на второстепенную улицу, ведущую в наш квартал. По ней мы ходили с Крылом в магазин, за покупками.

Стекла в квартире были целыми, что неудивительно — невидимка был аккуратистом. Но это не сказать, чтобы хорошо. Открывать рассохшиеся рамы из дерева бесшумно, оказалось той еще задачкой, однако довольно скоро мы справилась и с этим. Я выпрыгнул первым и подождал Психа.

— Бежим средним темпом, — прошептал я. — Попутно сканируй все вокруг. Когда скажу, ускоряйся и беги так, будто за тобой гонятся, чтобы оторвать яйца. Это, кстати, вполне может оказаться правдой.

Далеко мы уйти не смогли. Пробежали всего один квартал, после чего Псих закрыл рот и скороговоркой выпалил.

— За нами идут, Шип.

— Помнишь, что я тебе говорил про оторвать яйца?

Вот умею я мотивировать людей. Псих припустил так, будто в том мире был мастером спорта по бегу, оторвавшись сразу метров на десять. Откуда что берется? Оттуда. Это называется скрытые резервы организма. К тому же, устанавливать новые мировые рекорды всегда легче, когда за тобой гонится мутировавший пес. И не один.

Постепенно на пустую улицу выбралась вся стая. Значит, от невидимки уже ничего не осталось. Мутанты не бежали, практически летели. Уйти от таких — задача нетривиальная. Вот ведь, какие слова умные приходят ко мне в голову во время смертельной опасности. Нетривиальная. Надо бы записать, а то забуду.

Я несся за Психом, вытянув руки в разные стороны и работая на максимуме. Даже чувствовал, как силы стремительно покидают меня. Слишком быстро. Зато за мной появлялись густые, пусть и невысокие заросли.

Колючками я пренебрег. Смысла никакого. Лишь разозлю и дополнительную энергию потрачу. Зато ловушки вышли с длинными побегами, способными запутать самое прыткое животное. Так и получилось.

Псы влетели в мои карманные джунгли со всего разбегу. Я буквально кожей почувствовал, как растягиваются ловушки. Каких невероятных усилий стоило им остановить эти мощные, натренированные на лучших помойках Города, тела. Некоторые побеги рвались с сочным хлюпающим звуком, зеленый сок стекал на асфальт, превращая его в подобие болота. Однако новые плети тянулись к мускулистым лапам, обвивая их и не давая возможности двигаться.

Я обернулся на мгновение, чтобы оценить успешность применения своей способности. Неплохо. Большая часть стаи завязла посреди зеленого месива, яростно рыча и от злости кусая то побеги, то друг друга. Угу, бей своих, чтобы чужие боялись. Молодцы, у них даже получилось. В моей душе возник такой инфернальный страх, что хоть штаны выжимай. Хорошо, что их не было.

Хуже другое — запоздавшие на общее веселье псы оказались не так глупы. Отталкиваясь лапами от спин собратьев, они преодолели ловушки и продолжили движение. Хотя нет, двигались мы, а эти настигали. Примерно полтора десятка огромных злых полудогов-полудоберманов, с детства взращенных на стероидах.

— Шип, в сторону! — крикнул Псих.

Я успел среагировать, чуть не налетев на него, и отпрыгнул вправо. Весьма вовремя, потому что челюсть соседа деформировалась, точно ее раздробили на части кувалдой. Как я там говорил — Псих единственный, кто в боевой трансформации оставался собой? Вот сейчас любой бы мог с этим поспорить. Жалко, что никого рядом не было.

Сосед напоминал банши из мифов. Верхняя половина лица была вполне человеческой, а вот нижняя… Казалось, челюсть растянулась почти до груди. А это я еще сбоку оказался. Представляю, как струхнули «псы».

Это был не крик. Это была песня смерти. После которой воины покидают этот мир и отправляются в Вальгаллу. Казалось, звук заполнил все пространство вокруг, заполз в каждую трещинку ближайших домов, заглянул под поломанный асфальт, попытался пробится сквозь плотную завесу туч.

Земля ушла у вырвавшихся вперед псов из-под ног. Они покатились кубарем, ошеломленные, сломленные. Но и этого Психу показалось мало. Он стал водить головой влево-вправо, будто заправский пожарный, орудующий рукавом с водой. Я тяжело дышал, с некоторой долей удовольствия глядя на происходящее, пока до меня не дошло.

Раньше крик Психа был не таким долгим. И более точечным, что ли. А тут он прям расстарался. Будто ученик музыкальной школы на выпускном концерте. Дурак, вот дурак.

— Псих, хватит! Псих!

Крикнул я уже поздно. Потому что сосед рухнул обессиленный на асфальт. Замечательно ты придумал. Я устал, понесите меня на ручках. А что делать, придется.

В этот момент я поблагодарил не Бога и уже тем более не Голос, а потрясающий метаболизм Психа. Потому что весил он чуть больше взрослого барана. А вот попробуй ты потащи бессознательную Гром-бабу? Грыжа обеспечена.

Но и без того вышло непросто. Нет, сдал ты, Шипастый, надо налечь на тренировки. Раньше мог в полном обвесе с двадцатикилограммовым рюкзаком десятку отмахать. Мог? Я на мгновение задумался, пытаясь что-то вычленить из памяти. Пусто. Но откуда-то подобная аналогия возникла.

Однако силы покидали меня. И дело даже не столько в обезжиренном, как кефир, Психе. Я до сих пор пытался подпитывать силки, хотя чувствовал, что получается все хуже и хуже. Уж слишком сильны оказались твари. Упираться до упора, как тот же Псих, смысла не было. Толку с того, что мы вырубимся здесь вдвоем? Разве что собачек покормим. Что-то у меня не было сегодня настроя внезапно вступить в ряды «зеленых» и прочей зоошизы.

Я скинул ловушки, когда мы прошли те самые развороченные руины, из которых недавно вытаскивали швеллера, и вступили в квартал Слепого. Слишком много способности вытягивали сил.

Сказать по правде, было обидно. Ведь почти дошли. Если бы я оказался один, то, возможно, смог бы добежать. Псих, собственно, сам виноват, что подставился. Я ему ничем не обязан.

Казалось, это нашептывал крохотный чертик, сидящий на плече. Подкидывал все новые аргументы, успокаивал, уговаривал. Вообще не знаю, откуда даже такие мысли взялись! Потому что я сделал единственное правильное решение — послал этого чертика на хер.

Кто бы я был, если бы поступил так? Как бы мог уважать сам себя? Псих мой человек, в отличие от того же невидимки. Я сам включил его в группу. И не мог предать.

Блин, пафосно получилось для последних слов перед смертью. Что еще хуже, никто не услышит моих правильных рассуждений. Я же не какой-нибудь кругом положительный герой из книжек. А обычный человек, твою мать.

Позади слышалось клацанье когтей об асфальт. Все ближе и ближе. Будто кто-то яростно скреб по крышке свежего гроба. Моего гроба. Я положил Психа и развернулся к стае. Ох, слишком много для одного маленького меня. Пистолет привычно занял место в правой руке, с левой сорвалась боевая колючая лиана. Можно, конечно, было использовать