Светлана Борисова - Лживая птица счастья

— Сейчас же выпей до дна! И не спорь со мной!

Какое тут спорить! Мари, по лицу которой катились крупные слёзы, не раздумывая, залпом выпила подозрительную жидкость и, наконец-то, смогла отдышаться и закрыть рот.

— Ник, гад ты этакий! Мог бы сразу сказать, что это жгучий перец!

— А ты не спрашивала.

Его темные глаза радостно сияли и девушка сердито буркнула:

— Это нечестно с твоей стороны! Ненавижу тебя за такие штучки!

— Не тебе судить о моей чести, — помрачнев, довольно резко ответил он, и девушка пожала плечами, не понимая перепадов его настроения. По дороге Ник обогнал её и сел на прежнее место за столом. Видя, что Мари с прежней «грацией» плюхнулась на стул, он скрипнул зубами, выведенный из себя её неуклюжестью. Но она больше не обращала на него внимания. Собрав необычные эрейские блюда на поднос, девушка с мстительным выражением на лице зашвырнула их в жерло утилизатора, а затем, внимательно просмотрев меню, заказала себе новый завтрак. Не мудрствуя лукаво, она выбрала традиционную овсянку и яичницу с беконом, а затем с завидным аппетитом принялась за еду. Ник по-прежнему терпеливо ждал, пока она покончит со своим завтраком. Потому Мари, опустив посуду в утилизатор, снова занервничала.

— Какого чёрта ты меня все утро пилишь взглядами, позволь поинтересоваться? — спросила она и вызывающе вздернула подбородок, демонстрируя уверенность, которой не было в помине.

— Не груби, а то пожалеешь! — с неожиданным раздражением отозвался Ник, и девушка удивлённо приподняла брови. Тот сразу же сбавил тон. — Давай проясним некоторые моменты, а то в твоей голове такой сумбур, что я ничего не понимаю. Что вчера произошло? Почему ты так стремительно ринулась ко мне в постель? А как же твоя великая любовь к Тьену Моррисону?

— Ого, сколько вопросов! Уверен, что хочешь знать ответы?

— Тогда остаётся одно предположение — тебя настолько одолели низкопробные сексуальные фантазии, что стало невмоготу.

В насмешливом голосе Ника явно прозвучали провоцирующие нотки, и девушка не замедлила с ответной реакцией.

— Иди ты знаешь, куда со своими дурацкими предположениями! — вспыхнула она. — Думай что хочешь!.. Да! Я сексуально озабоченная дура! Такое устраивает? Или будут ещё вопросы?

— Будут, Мари. Зачем ты пришла ко мне? — мягко спросил Ник, не спуская с неё испытующего взгляда.

— Что ты хочешь от меня услышать? Ну, не знаю я, и знать не хочу! Отправь меня домой и на этом поставим точку! — закричала нервничающая девушка и, вскочив на ноги, стремительно бросилась вон.

Удивившейся её необычной прыти, Ник еле успел перехватить её у двери. Оказавшись в его руках, она поначалу вырывалась, но затем затихла и, прижавшись к его груди, горько расплакалась.

— Ну-ну! Не расстраивайся детка. Наконец, я понял что случилось. Мыслила б ты чётче, я уже давно бы догадался. Страшное дело, но ты разлюбила своего Моррисона. Я прав? — хмыкнув, произнёс он.

В знак согласия Мари потерянно кивнула. Прижав её к себе, Ник торжествующе улыбнулся и отечески погладил по голове, не заметив, что этим погубил немалые усилия девушки привести причёску в порядок. Затем на его лице появилось задумчивое выражение, и рассеяно глядя поверх её макушки, он с лёгкой грустью сказал: — Знаю, что звучит банально, но не ты — первая, не ты — последняя. Чрезмерное половодье чувств, как вешняя вода, не может длиться вечно. Наверно иначе невозможно, когда слишком идеализируешь предмет своей страсти… — он глянул на девушку с непривычным для него сочувствием. — В общем, есть тому причина или нет, но первая любовь всегда приходит и уходит. Прими это за данность.

— Боюсь, что причина ясна, и она заключается в тебе, — тихо сказала Мари.

Подняв голову, она с робкой надеждой заглянула ему в глаза. Ник сразу напрягся, и на его лице появилось высокомерно-замкнутое выражение. Отстранившись, он холодно спросил:

— Ты уверена? Прости, моё золотце, а ты не принимаешь сексуальное влечение за любовь? Между этими двумя чувствами существует определенная разница.

— И в чём она? Скажи.

— Ты требуешь ответа на вопрос, который относится к философской стороне социального бытия. У любви миллион определений и это говорит о том, что у этого понятия вообще нет определения. Как и многое в области чувств, это схематичное обозначение индивидуального восприятия, которое в каждом конкретном случае зависит от разных факторов. Иногда любовь путают с зависимостью от другого человека, а этого легко добиться. В общем, я не знаю, как тебе объяснить.

— Ясно, что ни черта не ясно. Не нужно общих понятий, скажи, что ты сам понимаешь под этим словом, — с досадой отозвалась девушка, подивившись способности мужчин высасывать из пальца пустые определения, когда они не хотят отвечать на поставленный вопрос или им нечего сказать.

— Исходя от обратного, любовь это то, что выходит за рамки секса.

— Создание семьи уже выходит за рамки секса, но разве это — любовь?

— Я же сказал, не знаю! Мари, не задавай глупых вопросов, на которые ни у кого в мире нет ответа, — он усмехнулся. — Хотя ты меня быстро подловила на неточности определения. Я считаю, что каждый сам определяет границу, за которой лежит не только голый инстинкт размножения, — ведь многим достаточно и секса и они совсем не рвутся к мифической любви.

Темные глаза пытливо заглянули ему в лицо, но снова натолкнулись на невозмутимо-холодный взгляд. Тем временем Ник напряженно размышлял, и в его душе боролись противоположные чувства. Девушка нравилась ему, но совершенно не соответствовала общепринятым эрейским представлениям об идеальной возлюбленной и спутнице жизни, вложенным в него воспитанием. И неважно, что он остался единственным представителем своей культуры. Впитанные с молоком матери моральные нормы и критерии эрейского знатного общества никуда не исчезли и составляли неотделимую часть его натуры. Мари дернулась было уйти, но Ник удержал её. Еще немного помолчав, он сказал:

— Прости, я увлекся своими мыслями. Теперь возвращаясь к нашему разговору. Ведь тебя не интересуют общие измышления о любви? Ты хочешь знать, как я отношусь к тебе. Честно отвечу, что я тебя не люблю. Во всяком случае, пока.

Глаза девушки погасли, отстранившись, она печально сказала:

— Что ж, извини. Я не собираюсь тебе навязываться и быть обузой. Пожалуйста, отправь меня домой.

На лице Ника появилось странно-открытое выражение — смешанное чувство недоверия, желания поверить в несбыточное и ещё бог знает что. Он с сомнением поглядел в лицо девушки и, решившись, властно приказал: