Александр Арбеков - Девушка, которая, якобы, не умела любить

— Согласен… — прохрипел мой соратник. — О, сколько различных странностей обитает вокруг нас!

— Да, странности бытия иногда поражают меня до изнеможения! — задумчиво произнёс я, почти осушив бутылку с коньяком.

— В смысле?

— Ну, вот, Коран. Я считал эту книгу глупой, несмотря на то, что её не читал! Представляешь?! — возмутился я. — Как часто мы с лёгкостью, беспечно, совершенно безапелляционно рассуждаем о том, чего не видели, не слышали, не ощущали и не познавали! А ведь стоило бы познать вовремя, и тогда переполнились бы мы мудростью и не стали бы делать в суе то, что абсолютно ненужно и крайне нецелесообразно!

— Да, Вы правы, Великий Господин, — тяжело прохрипел Лапид, обливаясь кровью. — Извините, но мне следует немедленно отправиться во Внешний Мир. Здесь я долго не протяну. Разрешите покинуть Вас.

— Да ради Бога! Но имею я к тебе один вопрос.

— Задавайте, Господин, но желательно, чтобы ответ на него не занял у меня длительного времени, — обессилено пробормотал Лапид. — Его остаётся всё меньше и меньше.

— Почему ты не смог материализовать бутылку коньяка, но с лёгкостью организовал себе меч?

— Всё решает очень сильное желание на пике экстрима или экстаза. Собственно, это практически одно и тоже.

— Ну, теперь более-менее понятно.

— Разрешите покинуть Вас, пока я на это ещё способен?

— Разрешаю.

— Спасибо, Господин, — Лапид исчез.

Я некоторое время тяжело и мрачно постоял в глубокой задумчивости, пристально смотря в уже совсем светлое, но мутное окно. Из этого состояния меня вывели Белл и Рум. Их присутствие я почувствовал за пару-тройку секунд до того, как они объявились. Ну что же, неплохо… Я довольно быстро эволюционирую!

Парочка, как всегда, вежливо поскреблась в дверь. Я, не страшась уже более ничего и никого, с трудом преодолевая барьеры из окровавленных тел, беззаботно открыл её и впустил гостей в квартиру.

— Ай, ай, ай! — то ли удивился, то ли восхитился Белл. — Ничего себе! С настоящим боевым крещением Вас, Величайший Господин!

— Что ты несёшь! — возмутился Фум. — А Великий Господин Серпент!? Вот где было крещение!

— Ах, да….

— Рад видеть вас, друзья мои, — криво и устало усмехнулся я. — Какова цель вашего визита?

— Мы пришли оказать Вам посильную помощь в ликвидации, так сказать, последствий данного досадного инцидента.

— А разве я сам не способен это сделать?

— Способны-то, Вы способны, — вежливо усмехнулся Фум. — Но дело в том, что Вы пока по-настоящему не знаете до конца всех своих способностей, поэтому мы, два опытных профессионала, решили оказать Вам помощь в разрешении внезапно возникшей неожиданной проблемы. И, вообще, не царское это дело, — трупы ликвидировать и наводить порядок.

— Ну, что же, господа… Вот вам и флаг в руки, а я, пожалуй, немного погуляю, проветрюсь.

— Конечно, конечно, Величайший Господин!

— Один вопрос.

— Внимательно слушаем!

— Кто эти типы вокруг нас и зачем они явились так неожиданно в мою скромную и, до недавних пор, тихую и уютную обитель?

— Вы задали два вопроса, Господин, — усмехнулся Рум.

— Заглохни! — Белл двинул его локтем под рёбра, отчего Рум выпучил глаза, захрипел и согнулся.

— Дело в том, Величайший Господин, что мы не знаем, кто такие эти люди, и откуда они явились, — скорбно произнёс Белл.

— Как это не знаете? — очень сильно удивился я. — Вы же, как я понял, всё про всё и всех знаете!?

— Увы, увы… — задумчиво произнёс Белл. — Непонятная какая-то история. Мутная. Пыльная. Тёмная. Очень загадочная. Возможно, ответы на Ваши вопросы дадут Вам Великие Господа Серпент, Луп и Милли.

— Как там она, тигрица моей души, кстати, поживает? — с диким замиранием сердца, но, вроде бы небрежно, спросил я.

— Кхе, кхе… — покраснел Рум и отвёл взор в сторону.

— Как Вам сказать… — усмехнулся Белл. — Последний раз я имел счастье лицезреть её во время игры в гольф. Она ни разу не попала ни в одну лунку. Представляете! Невероятно!

— А вы случайно не были в числе её любовников? — угрюмо спросил я. — Парень вы видный, статный, стильный.

— Что Вы такое говорите, Господин?! — Белл онемел от ужаса и страшно побледнел.

— Смотрите! Если узнаю о данном факте, то проткну ваше сердце вот этим пальцем!

— Господин!!!

— Да, сколько же времени мне придётся его тренировать, — задумчиво произнёс я, рассматривая палец. — Сколько ещё кандидатов на его проникновение в их плоть существует на этом и том свете!?

— Господин!?

— Передайте при самом удобном случае уважаемой и обожаемой мною Великой Госпоже Милли, что я страшно скучаю по ней, и глубокая, невыносимая и всё сокрушающая печаль владеет мною в связи с её отсутствием подле меня, — печально произнёс я. — Передайте ей это известие слово в слово! Я не намерен более таиться и скрывать своих трепетных чувств в отношении моего ангела, моей любимой девочки!

— Подле Вас? — удивился Фум.

— Заткнись! — Белл снова двинул его локтем в бок.

— Да, именно подле меня отныне она будет, моя прекрасная царица, а не я подле неё! — мрачно промолвил я.

— Но если она царица, то Вы…

— Царь!

— Смелое заявление, очень смелое и рискованное, — усмехнулся Рум. — Вообще-то, существует некий Великий Господин Серпент, который, вроде бы, и является Царём.

— Эту проблему я как-нибудь решу.

— Ну, ну…

— Так вы передадите мои слова уважаемой Госпоже Милли? — нервно спросил я у Белла.

— Конечно… Как скажете, Величайший Господин, — Белл слегка и досадливо поморщился, а потом, после напряжённого и краткого молчания произнёс. — Но, видите ли, имеется одно «но». Большое «но»… Великая Госпожа Милли…

— Теперь ты заткнись, урод! — Фум с огромным удовольствием двинул Белла локтём в бок.

— И что это за «но»? — забеспокоился я и напрягся. — Что, Госпожа Милли завела себе очередного любовника!? Сладкого хахаля с трепещущим членом?! Кто он такой!?

— Да если бы в этом было дело! — поморщился Белл.

— Заткнись! — рявкнул Фум.

— А в чём же на самом деле заключается проблема? Чего это вы так оба взволновались? — встревожено и крайне нервно усмехнулся я. — Она что, — дала обет безбрачия? А может быть она — лесбиянка, а ещё хуже, — трансвестит?

— Боже! Ну что Вы такое говорите!? — возмутились одновременно мои собеседники.

— Тогда что в Госпоже Милли не так?

— Уважаемый Величайший Господин! Не велите казнить, а велите миловать! — запричитал Фум.

— А вы знаете, — задумчиво произнёс я. — Пожалуй, я вас казню, как и кое-кого ещё в придачу к вам!