Алан Фостер - Флинкс на распутье

Первая проблема заключалась в том, что идти приходилось отнюдь не по ровной поверхности. Как ни старались они продвигаться горизонтально, вскоре обнаружилось, что дорога уводит все глубже. Да и стена, правее которой они шли, не изгибалась по направлению к порту, а ломалась бессмысленными зигзагами. В конце концов Флинкс заподозрил, что эта стена уже давно позади, и они идут вдоль другой.

Самый узкий лаз мог привести их к спасению, в то время как самый просторный скорее всего кончался завалом. Беглецы предполагали, что отыщут дорогу по сквозняку, но в потолке на высоте нескольких сотен метров хватало крошечных отверстий, которые пропускали воздух с поверхности. В результате возникали завихрения, которые совершенно сбивали путников с толку.

Клэрити, надо отдать ей должное, не устраивала истерик — она держалась из последних сил.

— Может, оно и к лучшему, что мы спускаемся, — рассуждала девушка, пытаясь убедить себя, что нет худа без добра. — Под «Колдстрайпом» был еще ярус, и не один. По-моему, под космодромом располагаются обширные складские помещения. Главное, не забраться чересчур глубоко, а то пройдем под складами и выйдем с другой стороны.

— Мы выберемся, — пообещал Флинкс с уверенностью, которой вовсе не испытывал.

Флинкс на распутье

▼▼▼

Глава одиннадцатая

Они прошли какое-то расстояние, несколько раз останавливаясь на привал, подкреплялись концентратами и двигались дальше. Флинкс уже понял, что здесь недолго и с ума сойти.

Его мало утешили слова Клэрити о том, что многие геологи верят в существование огромного, на весь континент, пещерного лабиринта. Проход к помещениям других компаний так и не нашелся. Не заблудиться в этой паутине подземных ходов было практически невозможно. Даже если не спускать глаз с компаса.

Дикие фотоморфы шарахались в стороны — пугались света трубок. Как-то раз беглецы встретили какое-то невидимое существо — оно ткало удивительно яркую розовую паутину. Флинкс и Клэрити с предельной осторожностью обошли липкие светящиеся нити и остановились полюбоваться ими на приличном расстоянии, не рискуя привлечь к себе внимание их хозяина.

Флинкс уже давно убедился, что идти прямым маршрутом здесь невозможно. И очень трудно было понять, далеко или близко от них колония. Правда, в разговорах с Клэрити он излучал непоколебимую веру в успех, но, проблуждав несколько дней среди сталагмитов, не повстречав ни разу людей или транксов, чувствовал, что надежда оставляет его самого.

Настроение Пип и Поскребыша полностью отражало душевное состояние их партнеров. Они почти не летали, а уныло сидели, как на насесте, на плече или на руке. Присущей им живости и любознательности как не бывало.

Одни только гигантские размеры подземных пустот убавляли решимости. За это время беглецы могли миновать полдюжины тоннелей, которые вывели бы их прямиком к порту. Но вместо этого они попадали в тупики, либо в проходы, которые постепенно сужались до ширины пальца. Клэрити все время повторяла, что карабкаться вверх бесполезно — они лишь заблудятся на другом пещерном ярусе.

Вот если бы им удалось подобраться к колонии, увидеть вдалеке мерцающий свет, услышать какой-нибудь шум! Но вокруг лишь журчала вода, раздавалось повизгивание обитателей вечной ночи и загадочные, леденящие душу шорохи. Появлялись на пути чьи-то силуэты — и ныряли во мрак, едва только в их сторону протягивались лучи осветительной трубки.

— Кажется, фанатики и правда решили уничтожить здесь все, не только «Колдстрайп», — сказала Клэрити на третий день скитания в подземелье.

— Откуда ты знаешь? — Флинкс протискивался в узкий проход между рядами сталагмитов.

Клэрити последовала за ним, боясь разбить драгоценную трубку о торчащие в разные стороны натечные образования.

За последние часы свет ламп потускнел — совсем чуть-чуть, но и этого хватило, чтобы Клэрити запаниковала. Она не хныкала, не устраивала истерик, но Флинкс чувствовал, как тают последние крохи ее самообладания.

— Если они смогут уничтожить всю колонию, завалить все коридоры до последнего, им придется как-то оправдываться. Наверное, заявят о глобальной катастрофе. Дескать, прилетели на Длинный Тоннель для изучения экологической обстановки или для мирной акции протеста, а тут, нате вам, вся колония разрушена землетрясением или чем-нибудь в этом роде. Короче говоря, во всем виновата стихия. И если версия получится достаточно правдоподобной, то министерство, отвечающее за этот сектор, даже не сочтет нужным послать сюда инспекторов. Ну а потом бандитам не составит труда убедить власти, что дальнейшее освоение Длинного Тоннеля бессмысленно. С научной работой здесь будет покончено навсегда. Но для этого фанатикам придется уничтожить всех, не только ученых, но и промышленников, и администрацию. Всех.

Они шли некоторое расстояние молча.

— Иногда те, кто на словах печется о чужом благе, — наконец чуть слышно произнес Флинкс, светя под ноги, — на самом деле признают только свои собственные цели. — Он приподнял трубку, задумчиво посмотрел на нее. — Жаль, они не выключаются. А то держали бы одну в запасе.

Клэрити отрицательно покачала головой:

— Это устойчивая химическая реакция. Ее не остановить, разве что разбить трубку. Да она уже и сама гаснет.

— Еще поработает.

— Все равно они не вечны. Когда лампа совсем тусклая, от нее проку мало, и ее попросту заменяют. Некоторые работают чуть дольше, некоторые гаснут слишком быстро, — все зависит от свойств каждой партии биосмесей. Я своими глазами видела трубки, проработавшие считанные часы. А другие как горели, так и горят чуть ли не с тех пор, когда на Тоннеле прокладывали первые коридоры.

— Будем надеяться, что наши — из долгожителей. Послушай, а чего конкретно мы должны опасаться в подземелье? Я постоянно слышу какой-то шум.

— Я же говорила, здесь водятся хищники. Пока что нас Бог хранит. Мы наткнулись на нескольких фотоморфов и прядильника. Наше счастье, что не на соломенных червей. Они похожи на известковые нити, мимо которых мы вчера проходили.

— Известковые нити?

— Ну, длинные, тонкие кальцитовые сталактиты. Помнишь иголки, свисавшие с потолка? Между ними любят прятаться соломенные черви. Они тоже свисают, держась хвостовой присоской. Когда внизу появляется что-нибудь съедобное, они просто падают сверху. Ни один из четырех известных видов не ядовит, но у всех в пасти острые зубы в три ряда. Эти твари чем-то пиявок напоминают, только их еще труднее оторвать от себя. Они вгрызаются и выделяют жидкость, которая растворяет мышцы и кости. К счастью, они не слишком ловкие. Если червяк не сумел упасть на обнаженный участок тела и пустить зубы в ход, то его достаточно схватить позади головы и отбросить подальше. Главное, чтобы одежду прокусить не успел. Никого из наших соломенные черви еще не загрызли, но с другой стороны, еще не было случая, чтобы кто-нибудь заблудился в пещерах. Ты про какой-то шум говорил. А не напоминает он тебе звон в ушах?