Зелёная пантера - Тория Кардело
– Кэт, куда ты? Как же праздничный ужин!
Кэт вздохнула, задержалась на мгновение, закатила глаза, но всё же подчинилась, чтобы избежать лишних вопросов.
* * *
К празднику Кристаленсы всегда наряжали дом украшениями, создавая тёплую и уютную атмосферу. Иногда они так увлекались, словно хотели уместить в четырёх стенах все существующие гирлянды. Не изменили своим традициям и в этот раз. Огоньки свисали с перил, стен и потолка, освещая каждый угол так, что иногда даже рябило в глазах. В воздухе пахло мускатным орехом и гвоздикой. На фоне, как и несколько часов назад, звучали рождественские песни.
Энни и Амелия всегда устраивали пышный пир, но сегодня даже превзошли себя. На большом дубовом столе, накрытом красно-зелёной клетчатой скатертью, выделялась искусная композиция из сосновых шишек, свечей и подарочных лент. Фарфоровые тарелки с серебряной каймой и хрустальные бокалы блестели в тусклом свете свечей. Большая жареная индейка с золотистой корочкой аппетитно дымилась на узорчатой миске, окружённая овощами и кастрюлями со сливочным пюре. К запаху горячего примешивался тонкий аромат свежеиспеченных имбирных пряников, которые тётя Энни по традиции дарила семье.
Каждое Рождество они готовили ужин чуть ли не для десяти гостей. Однако почти никогда к ним никто не приходил, кроме нескольких маминых подруг. Раньше Кэт удивлялась и спрашивала, где же все друзья и родственники. Но, не получив конкретных ответов, оставила эту тему и сделала для себя вывод: она бы и сама не очень рвалась общаться со своими родителями, если бы не была их дочерью.
Кристаленсов считали слишком старомодными и странными. Они часто разгуливали по городу в винтажных нарядах, скупали старьё на блошиных рынках, слушали музыку, о которой все уже давно забыли, при этом чувствуя себя вполне комфортно в современных профессиях. Раньше над Кэт тоже смеялись, пока она не начала жить своей жизнью и проводить больше времени с Джесси и одноклассниками, чем с матерью.
Тем не менее за рождественский стол всегда садились четыре человека: отец, мать, тётя и сама Кэт. Но сегодня их было только два. Теперь – три. А четвёртый всё не приходил. В последнее время он всегда задерживался на работе. По крайней мере, так говорил.
Кэт заметила, как руки матери дрожали, – бокал, который она взяла со стола, едва не выскользнул.
Опять переживает из-за отца…
Он занимался компьютерами и всё своё время проводил на работе. А в выходные закрывался в комнате и опять же работал сутками напролёт, крайне редко выходил наружу. С Амелией они вообще практически не общались, что крайне её расстраивало. Она была уверена, что у отца уже давно есть любовница, и не одна.
– Амелия, драгоценная, – напряжённую паузу нарушила тётя Энни, беспечно помешивающая вино в бокале веточкой можжевельника, разложенного для украшения. – Не волнуйся ты так о нём. Кому нужен твой Алан? – Она пригубила из бокала. – Ты правда думаешь, что он изменяет?
Тётушка, как всегда, невероятно тактична!
– Ты этого не знаешь. – Губы Амелии задрожали, а глаза наполнились слезами. Она отложила вилку на кружевную салфетку и встала из-за стола.
– Ну куда ты? – попыталась остановить её Энни, при этом зачерпывая щедрую порцию клюквенного соуса и кладя его на свою тарелку.
Кэт безразлично ковырялась в еде. Несмотря на аппетитный вид блюд, ей казалось, что они совсем не имеют вкуса, словно ей подали воду с красивой сервировкой.
Странно… Почему в этот раз всё так невкусно?
– Мама, я уже говорила тебе. – Кэт с иронией закатила глаза. – Папа просто завален работой. И хорошо, что его сегодня нет. Не будем слушать его нудные разговоры о компьютерах.
Лишний раз думать о взаимоотношениях родителей ей не хотелось, но всё же это было лучше, чем вспоминать странности сегодняшнего вечера. Так она хотя бы возвращалась к реальности и понимала, что не сошла с ума. И убеждала себя, что матери приходится ненамного лучше, пусть и по другим причинам.
– Кэтлин… – Мать вытерла глаза салфеткой. – Ты совсем ничего не понимаешь…
– Кэт, дорогая, а что с тобой? – Энни вдруг нахмурилась. – Ты почти не ешь.
Кэт решила не посвящать маму с тётей во все подробности, в которые и сама едва верила, поэтому лишь выдавила лёгкую улыбку.
– Я… я просто… у меня нет аппетита, – сбивчиво ответила она. – Мы с Майком и Джесси… были в кафе, вот и всё.
– Правда? А может, ты просто заболела? – Мама протянула руку, чтобы коснуться лба Кэт. – Ой, какая ты бледная! Что с тобой случилось на прогулке?
Она покачала головой и пренебрежительно взмахнула рукой, пытаясь скрыть тревогу, которая рвалась наружу, как зверь из клетки.
– Я… я в порядке, правда. Просто… мне нужен воздух. – Кэт сделала глубокий вдох, схватившись рукой за грудь.
Неведомое, сковывающее изнутри тисками ощущение опасности настигло её даже дома, за тёплым сиянием рождественских гирлянд. Тихое и бесшумное, как шаги маньяка за спиной, оно вылезало из недр земли, тихонько заползало внутрь и мельтешило фоном. Но стоило только представить случайный образ, напоминавший о случившемся, как страх раскрывал свою пасть, заставлял всё внутри похолодеть.
Кэт стиснула зубы, чтобы скрыть эмоции от мамы и тёти.
Смущённо извинившись, выскочила из-за стола, схватила и натянула первую попавшуюся под руку куртку и через основную дверь выскользнула в зимнюю ночь.
Леденящий ветер подул в лицо, по коже пробежали мурашки. Кэт потёрла руки и опасливо вгляделась в темноту: отблески соседских гирлянд на снегу напомнили ей глаза жуткого существа. Она резко отвернулась и наклонилась, чтобы набрать в руки горстку снега и остудить пылающее лицо. Но тут же вспомнила про Майка и Джесси, о судьбе которых так ничего и не знала. Даже не спросила у той странной парочки. Её охватил ужас – а вдруг их уже убили?
Я отвратительная подруга!
Тяжело вздохнув, она вернулась домой и сразу направилась в свою комнату, пока мама с тётей продолжали спорить об отце. Дрожащими пальцами схватила телефон и набрала домашний номер Джесси. Цепкие лапы страха сжимали её сердце ледяной хваткой. Которая лишь усилилась, когда после нескольких мучительных звонков трубку так и не взяли. Майк тоже не ответил.
Кэт замерла на месте и вгляделась в тени, которые переплетались на полу комнаты, словно невидимые нити тьмы. Трубка выпала из рук; пятна на неудачной картине, так и покоившейся на мольберте, улыбнулись эфирным оскалом, превратившись в глаза того существа. Кэт несколько раз моргнула, отгоняя пугающие образы.
