Уходя, закройте двери - Екатерина Соболь

– Представляете, – сказал Павел Сергеевич голосом человека, который с нашей последней встречи успел немного сойти с ума. – Я пытался утопиться. Положил в карманы пиджака гантели. Но они вывалились, когда я упал в Неву, и я выплыл. Снотворное мне не продали в аптеке. Я планировал прыгнуть с крыши, но под домом начали делать ремонт дороги, ужасно шумели, и мне пришлось уйти домой. Не думал, что наши городские службы еще хоть что-то ремонтируют!

– А топились вы, судя по виду костюма, в нем же, – медленно произнес Антон.

– Вы так эффектно зашли! – Вадик брякнулся на свой стул. – Я даже забыл, о чем мы болтали.

– Короче, мы вовремя тебе позвонили, Паш, – сказала Белла. – Денек у тебя так себе.

– Не пытался покончить с собой аж с тех пор, как появились двери, – выдохнул Павел Сергеевич. – Это сложнее, чем я думал.

Для тех, кому нравятся уже немного седые мужчины, он был вполне ничего – и в ошарашенном, потрепанном виде, как ни странно, смотрелся даже лучше, не таким прилизанным и унылым. А потом я поняла, о чем он говорит, – и навострила уши.

– Погодите. Вы… Стоп. Вы, случайно, не помните, как открылась первая дверь?

– Сам день открытия – нет, – произнес он, глядя в одну точку. – Но у меня были трудные времена, это помню.

Белла встала, тяжело опираясь на стол. Дотянулась до чистой чашки и налила в нее чаю. Вадик тут же плеснул в нее коньяка, подвинул чашку Павлу Сергеевичу, а бутылку протянул Антону.

– Я за рулем, – огрызнулся Антон, который явно не простил глупых шуток про его неземную любовь ко мне. – Ты вроде бы тоже?

– Ты всех нас подвезешь, – добродушно сказал Вадик. – Белла остается, так что мы влезем в твою машину. Трюкачка, хочешь – садись ко мне на колени.

– Буду ждать вас дома, – серьезно сказала Белла и показала на свой гипс, словно без этого никто бы не понял, почему она остается. – Приготовлю что-нибудь, чтобы не волноваться. Или лучше почитать…

– Насколько трудные у вас были времена? – спросила я, повернувшись к Павлу Сергеевичу.

Тот залпом выпил чай и туманно посмотрел на меня. Он всегда казался мне каким-то сломленным, но хотя бы не подлецом или грубияном. Дома мне так не хватало добрых взрослых, что для симпатии хватало и этого.

– От меня ушла жена. На работе не ладилось. Жить не хотелось.

– А интернет у вас в то время был?

– Да, как у всех. Но с появлением дверей все перестало работать: интернет, мобильные телефоны. Я расстроился, но потом как-то… удивительно быстро забыл про то, зачем они вообще нужны. Мне стало так спокойно. Пятнадцать лет почти не хотелось себя убить!

И тут я еще кое-что поняла:

– Поэтому вы согласились на должность главы Стражи. Гудвин избавился от предшественников, вы решили, он и вас убьет.

– Думал, хоть где-то принесу пользу своим депрессивным характером, – бледно усмехнулся он.

– А ты помнишь, как все это началось? – Я повернулась к Вадику. – Как открылась первая дверь?

– Нет, ты чего. Все даже с трудом вспоминают, что было до. Помню, что отец давал мне пинка, когда напьется, но все это какое-то… смутное. Павел Сергеевич хоть что-то помнит про мир без дверей, но таких, как он, мало.

В моей голове забрезжила идея. Огромная, непрошеная, но было в ней что-то… Точное. Отец вчера сказал, что перед тем, как для него открылась дверь, он чувствовал себя несчастным. Про Вадика Антон говорил, что его родители были алкоголиками – тоже веселого мало. Вдруг это всех тут и объединяет?

– Белла, а у вас, случайно, не было трудных времен?

– Были. – Она бледно улыбнулась. – У кого их не бывает, Танечка? Но все тоже смутно. Мама болела, хоть я уже и не помню чем, а еще меня кто-то бросил. Когда двери начали открываться, мама выздоровела, и я всегда была им за это благодарна – думаю, их магия ее и вылечила. У нее даже дар трюкача появился! Поэтому мы обе пошли сюда работать.

– А у тебя проблемы были? – спросила я у Антона.

И запоздало прикусила язык: конечно, были – у него же нет отца.

– Нет, – оскорбился он. – Ну, я не помню, но мне было шесть, какие проблемы? Мы жили с мамой, придумывали всякие игры, она меня любила. Ну да, я был плаксой, но я просто… такой. Отсутствие отца – это не худшее в жизни. Есть теория, что Стража притягивает заблудших и несчастных, но я попал туда только из-за мамы.

Он говорил так зло, что мне захотелось коснуться его плеча, сказать: «Ясно, прости, все нормально», но я остановила свою руку, иначе Вадик засмеял бы его окончательно.

– Я подумала, что… Слушайте. – Я встала и уперлась обеими руками в обеденный стол. Он надрывно заскрипел. – Видимо, из-за того, что я дочь Гудвина, я как будто чувствую этот мир, и…

– Вы дочь Гудвина?! – Павел Сергеевич на секунду даже вышел из ступора.

– У, добро пожаловать в клуб классных новостей, – махнул рукой Вадик. – Мы вас потом в курс дела введем. Так, и что?

– На что угодно спорю: двери шаловливые, а не злые. То, что дает силу этому миру, правда хотело помогать людям. И я не знаю, как мой отец, которому плевать на всех, смог сюда попасть. Вдруг он и правда что-то скрыл? Может, он в нашем, обычном мире нашел какой-то волшебный предмет или… Не знаю. Мне нужен артефакт памяти.

– Доступ в хранилище есть только у вас, потому мы вам и позвонили, – сказал Вадик Павлу Сергеевичу. – Извините, что помешали вашим планам. Простите! Ужасная шутка.

– Если я вспомню, что было в тот день, когда папа ушел сюда… Вдруг узнаю хоть что-то ценное?

«Расскажу вам, а потом сдамся Гудвину», – прибавила я про себя. При мысли о том, что со всеми здесь скоро придется расстаться, сердце у меня сжалось.

– Конечно, всю картотеку артефактов я в голове не держу. – Павел Сергеевич вопреки новостям приободрился. Сидеть на этой кухне точно было лучше, чем прыгать с гантелями в реку. – В последнее время мы многое раздали людям, плюс я вынес из хранилища немало артефактов быстрого действия, чтобы трюкачам было чем защищаться. Жаль, что сейчас у меня уже ничего не осталось…

– У меня есть один, – сказал Антон. – Но я понятия не имею, что он делает, – мы его вчера подобрали.

– Ну, без отдела исследований мы и не узнаем, храни до лучших времен, – пожал плечами Павел Сергеевич. – Еще Клан мог разграбить хранилище – хотя,