Артём Демченко - Ледяной коготь (трилогия)

— Жаль, что Гилроя уже нет в живых, — с болью в душе сказал Эзраэль, смотря на объятый пламенем рассвета горизонт. — Он бы отдал все, чтобы биться здесь, вместе с нами, плечом к плечу.

— Он никуда не исчезал, — возразил дракон. — Он, как и все, кто погиб в Бурьграде и Эльдорасе, все еще с нами. Его дух, как и духи всех отдавших жизнь за свободу, сегодня будут стоять и биться вместе с нами плечом к плечу. Гилрой бы очень хотел, чтобы в этот день мы проявили отвагу и тысячи искр доблести и мужества зажглись в наших сердцах.

— Хранитель Добра прав, Эзраэль, — молвил Хенгерд, глядя на сияющий пламенем сотен уличных фонарей горизонт. — Наша сила-в единстве и непоколебимой вере в победу. Пока в наших душах горят эти два пламени, ни одному смертному врагу не сломить нас.

Но не успел последний слог слететь с гранитных уст великого полководца древности, как тихую рассветную пору огласил рев сотен медных горнов, донесшийся с покрытых плотным ковром ярко-зеленых трав Кельтерийских равнин. Обернувшись на звучный зов голосистых медных вестников, наши герои увидели потрясающее взгляд зрелище: поднявшись над волнистыми холмами вместе с солнцем, словно восходящая к небесам колесница Афины Паллады, на горизонте, ощетинившись блестевшими на ярком солнечном диске наконечниками копий, лезвиями топоров, обоюдоострыми мечами и сиявшими на лучах Гелиоса стальными мушкетами, показалось объединенное войско двух великих королей Единоземья — Ультера IV и Грышнака III. Позади стройных рядов гномовских мушкетеров и не знающих страха головорезов-орков, походным строем шла главная ударная сила обоих армий: мощные паровые танки, испуская в рассветное небо серые клубы дыма и грохоча гигантскими стальными колесами, плыли на марше по зеленому, словно океан, травяному морю бок о бок с громадным войском бизоньих наездников личной дружины орочьего вождя, ощетинившихся острыми обоюдоострыми топорами и крепкими дубовыми щитами, на которых ярко-красным цветом были нарисованы изображения великих духов Рутрама. Впереди могучих ратей, которым, казалось, не было конца, виднелись великие предводители-короли двух колоссальных армий-восседавший на ярко-белом бизоне и одетый в прочные стальные доспехи Грышнак III, в чьих мускулистых зеленокожих руках багрился ярко-красный щит с рисунком головы вепря и сверкала ярким блеском стали огромная обоюдоострая секира, и выглядывавший из люка головного танка Ультер IV, на мифриловой кирасе которого красовался отлитый лучшими ружейными мастерами однозарядный пистолет. Как только в кишившее стройными рядами облаков-барашков небо поднялись широкие знамена обоих армий, Луминэль приказал своей армии выйти из надежного лесного укрытия. Приказ князя был исполнен почти мгновенно: как только Эзраэль и дракон отвели взгляд от двух приближавшихся воинств, из густого раскидистого леса, сияя легкими блестящими доспехами и позолоченными стальными шлемами, вышли воины-защитники Лориэля. Не успели наши герои поразиться столь чудесному появлению, как откуда не возьмись, с дальних окраин леса показались стройные ряды лосиных наездников и организованные порядки метких эльфийских стрелков. В тот момент, когда формирования многочисленной рати самой миролюбивой расы Единоземья остановились на опушке леса, в небо, как по команде, взмыли десятки неописуемо красивых знамен дружин, обрамленных золотистыми шелковыми нитями.

— Пресвятая Афродита… — пробормотал Эзраэль, восхищенно наблюдая за тем, как три армии величайших королей Единоземья сходятся в одну, чинно идя навстречу друг другу к назначенному месту рандеву и размахивая роскошными полковыми знаменами. — Ни один летописец не смог бы и близко описать нечто подобное. Вы можете в это поверить?

— Грядут великие времена, друг мой-сказал Хенгерд, посмотрев на свое воинство. Вновь окинув взглядом прибывшее на выручку объединенное войско, он с явной настороженностью в голосе промолвил:-Но не вижу я короля земель Эльдотурских, защитника святых земель людей-Пендрагона, и мысль эта яро тревожит мою грешную душу. Где он?

— Пендрагон пожертвовал слишком многим для нашей победы, — раздался знакомый мягкий голос позади нагих героев. Обернувшись, Эзраэль и дракон увидели восседавшего на буром черногривом мустанге князя Луминеля. — Лучшие сыны его отечества пали перед натиском армии врага, дав нам шанс подготовиться к столь великой битве. Именно благодаря ему мы все еще можем сражаться.

— Но как же дух нерушимого братства? — возмутился дракон. — Неужели столь великий король отвернулся от нас в решающий момент? От всего Единоземья? От своего собственного народа?

— Разум говорит мне сейчас то же самое, — прискорбно согласился с возмущениями дракона эльфийский князь, — но сердце упрямо твердит, что нужно верить и надеятся. Верить даже тогда, когда начнет казаться, что шансов уж нет и не будет. И именно в тот самый момент, когда можно сказать: «Вот он-конец!»-произойдет великое чудо, и боги одарят нас милостью. Я уверен, что Пендрагон не оставит нас и придет на помощь.

— Конечно, — согласился дракон. — Он обязательно придет.

К тому времени, когда диалог четырех собеседников начал стремительно разгораться, к опушке Лориэльского леса подоспели силы трех королей. Выстроив войска по обоим флангам эльфийской армии, Грышнак и Ультер спешились и, громыхая тяжелыми доспехами, подошли к стоявшим перед пестревшими разноцветными штандартами батальонами главных сил всего свободного Единоземья.

— Для нас честь вновь биться вместе с тобой, Хранитель Добра, — сказал Грышнак, убрав за спину свой острый топор. — Мой топор жаждет крови! Сегодня мы окончательно разгромим этих выродков, и ноги их больше не будет на этой земле!

— Мушкеты и ядра моих воинов выпотрошат у них все кишки! — воскликнул Ультер, показав свой большой шестизарядный пороховой пистолет. — Мы погоним их далеко за Эльдотур, чтобы ноги их не было на этой земле!

— Смотрите! — вдруг воскликнул Эзраэль, схватившись за рукоятку меча и показав перстом на горизонт. — Они здесь!

Как только пристальный взор отважной пятерки упал на почерневший меридиан, по спинам наших героев пробежал обжигающий ледяным холодом пот: несколько минут назад пестревший яркими красками горизонт постепенно исчезал в непроглядной черной вязкой массе колоссальной вражеской армии. Сквозь бесконечные ряды копий и алебард ощетинившееся длинными щитами пехоты просматривались очертания тяжело-бронированных всадников, в чьих одетых в толстые кожаные перчатки руках блестели массивные шипастые дубины. Позади арбалетчиков и лучников, перевозимые мулами, медленно тащились тяжелые катапульты, несшие в своих железных «ложках» смертоносные снаряды. Сверху летели вереницы стай зубастых гаргулий, размахивавших своими рваными, дырявыми крыльями и нагнетавших животный страх у доблестных защитников Лориэля. Казалось, гигантскому воинству не было конца-из-за холмов появлялись все новые и новые полки черной армии Тейноруса, ведомой его верными подопечными. Завидев вдали колышущиеся черные знамена с рисунком красного посоха, военачальники армий приказали своим дружинам строится лицом к наступающей армии. Дрогнули полки, заржали лошади, заревели бизоны, загромыхали железом танки, огласила тяжелая поступь великой армии добра беззвучные окрестности Лориэльских лесов-огромное воинство двинулось на указанные позиции. Кавалерия орков и эльфов и паровые танки гномов встали по обе стороны от выставившей вперед пики и копья пехоты эльфийской и орочьей армии. За ними расположились лучники эльфов и мушкетеры гномов, взявших наизготовку свои ружья. Впереди них встали отважные воины-големы Хенгерда. После того, как оба громадных воинства заняли позиции, на Кельтерийские равнины опустилась гробовая тишина-только ржание лошадей и рев паровых двигателей оглашали окутанные безмолвием окрестности Лориэля. Но, как оказалось, выставленная Тейнорусом армия была лишь малой частью того, что приготовил для доблестных защитников Единоземья темный маг: неожиданно для всего воинства света земля позади порядков пехоты вражеского войска начала раскалываться и трескаться, словно хрупкая детская мозаика, и через секунду из образовавшихся в почерневшей земле пышущих жаром Тартара щелей начали выползать объятые ярким красным пламенем существа, напоминавшие огромных, не имевших ни куска плоти скелетов, в костлявых руках которых пылали гигантские затупленные палицы, выжигавшие неописуемой красоты зеленоволосые поля. Это были те самые титаны Кроноса, которых когда-то, давным давно, Зевс согнал в пылающие бездны Тартара. Их могучая плоть уж сгорела давно в пекле Тартарском, их глаза горели не человеческой отвагой, но всепожирающим гневом и ненавистью к презренным беспризорникам громовержца-Зевса, их ужасающий вид пробирал до кончиков костей, ввергая даже самых опытных вояк в состояние полнейшего оцепенения. Это видели все военачальники, это видел Эзраэль, это видел и дракон. Всеми фибрами своей души он чувствовал, что каждому из отважных солдат, вставших на поле боя в этот судьбоносный день, нужна поддержка, нужна надежда, нужна непоколебимая уверенность в том, что исход этой битвы сложится в пользу великих сил добра, уверенность в том, что завтрашний рассвет ознаменует становление новой, великой эры процветания и вечного мира. Наш чешуйчатый герой был уверен в том, что он нужен солдатам, он нужен тем отважным воинам, чьи закаленные верой в победу и отвагой души нуждаются в том, кто поведет их в последний бой с мыслями о том, что на той земле, где пролилась багряная кровь их изувеченных тел, их сыны и внуки воздвигнут новые, еще более великие города, чем прежде, что в тех местах, где склонились их головы, где души их ушли на вечный покой, заблестят яркие зеленые равнины, что придя в эти места, где уж не будет ни костей, ни пик, а мечи покроются травой, сыновья будут вспоминать о павших, как о великих героях прошлого, принявших вызов силам зла. С этими мыслями, захватившими его разум, дракон не спеша вышел из стройных рядов и, лишь на мгновение метнув взор на почерневший горизонт, обратился к многочисленному войску объединенных королевств: