Макс Аллан Коллинз - Мумия

Однако выстрел нанес ущерб и чудовищу. Мумию, словно тряпичную куклу, отбросило к дальней стене, и она упала там кучей гниющей плоти, выпирающих костей и грязных бинтов. Пуля разворотила грудную клетку, явив на всеобщее обозрение остатки давно протухших внутренностей и разбрызгав вокруг зловон­ную слизь.

Правда, никому из кладоискателей не пришло в голову озаботиться здоровьем мумии и проверить у нее наличие пульса. Не долго думая, О'Коннелл схва­тил девушку за руку и увлек в темноту ближайшего туннеля. Остальные тоже поспешили за ними.

Факел О'Коннелла освещал дорогу. Вскоре вся группа очутилась в зале для бальзамирования. Там, оставленная первой экспедицией мисс Карнахэн, еще свисала из расщелины веревка. Один за другим, все торопливо выбрались наверх. Несколько минут они просто стояли в лунном свете, с жадностью вдыхая холодный чистый воздух. Саранчи вокруг уже не было, и никто не обращал внимания на свирепствующий ветер, швыряющий в них пригоршни песка. Ла­герный костер давно потух, и  через некоторое время все начали поеживаться от холода. Под сенью статуи Анубиса жалкие, оборванные, потерявшие остатки духа, люди жались друг к другу.

Неожиданно из темноты и летящего песка высту­пили несколько пеших воинов-медджаев с винтовками наперевес. Оружие О'Коннелла было разряжено, а крутые янки, не думая о сопротивлении, уже подни­мали руки кверху. Доктор Чемберлен, по-прежнему прижимавший к груди Книгу Мертвых, уже плелся за одним из воинов на аркане.

Вперед выступил их предводитель с удлиненным, треугольной формы лицом. Порывы ветра трепали его черные одежды. Так ребенок тянет за подол свою мать, стараясь обратить на себя внимание.

– Кто это сделал? Кто читал текст Книги Мерт­вых? Кто произносил вслух священные заклинания? – требовательно спросил он.

Эвелин шагнула вперед и вздернула подбородок:

– Это сделала я, Эвелин Карнахэн.

– Карнахэн, – повторил предводитель медджаев, как будто хотел проверить, как звучит это слово на слух, и нашел его неприятным. – Я слышал кое-что о вашем отце...

– Мой отец был великим человеком.

– Ваш отец был великим глупцом. А его дочь ока­залась еще глупей того человека, который выпустил в мир проклятье Тутанхамона.

О'Коннелл приблизился к Эвелин:

– А ты сам-то кто такой? – в свою очередь потре­бовал он ответа.

– Меня зовут Ардет-бей. – Оценивая О'Коннелла, предводитель медджаев прищурил глаза. – А под ка­ким именем известны вы?

– О'Коннелл.

– Вы являетесь их предводителем?

Эвелин хотела раскрыть рот, чтобы ответить, но Ричард предусмотрительно тронул ее за руку и твер­до произнес:

- Да.

Ардет-бей трагично вздохнул:

– Я же велел вам уезжать и предупреждал, что в противном случае вы умрете. Вы отказались. Но сей­час из-за вас умрем мы все,  и не только мы, но и мно­гие другие люди. Вы выпустили на свободу зло, кото­рое нам удавалось удерживать в заточении более чем три тысячелетия.

– Ну, может быть, вы действительно правы, и мы выпустили его, – кивнул О'Коннелл, поглядывая на расщелину. – Но мы же и остановили его. Я разде­лался с ним при помощи вот этого.

И он продемонстрировал свой штуцер.

Улыбка Ардет-бея была искажена болью и походи­ла на открывшуюся на лице рану.

– Никакое оружие смертных не может причинить вреда этому созданию. Оно не принадлежит нашему миру.

В это время два медджая привели откуда-то изму­ченного Бернса, поддерживая его с обеих сторон. Несчастный американец, чуть не теряя сознания, весь перепачканный кровью, смотрел куда-то вдаль пус­тыми глазницами.

Возмущенные увиденным и перепуганные одно­временно, Хендерсон и Дэниэлс рванулись к своему ис­калеченному товарищу.

– Что вы, ублюдки, сделали с ним? – потребовал ответа Хендерсон.

– Проклятые дикари! – в отчаянии сплюнул Дэниэлс и рванулся вперед.

 Ардет-бей, со свойственной ему жесткостью, оттол­кнул Дэниэлса, да так, что тот упал на песок, сильно задев раненую руку, и взвыл от боли. Хендерсон хо­тел было вступиться за товарища, но один из медджа­ев приставил к его голове винтовку, и американец за­мер на месте.

– Глупцы! Мы только помогли ему, – прорычал Ардет-бей. – Мы спасли его, прежде чем существо, которое вы освободили, смогло закончить то, что уже начало делать. Вашему другу повезло – он потерял только глаза и язык.

Хендерсон подошел к Дэниэлсу и помог ему под­няться на ноги. Эвелин держалась рядом с О'Коннеллом, но больше уже не ощущала гордости за себя и свою экспедицию.

Словно нанося удар невидимым мечом, Ардет-бей взмахнул рукой в сторону группы неверных и при­казал:

– Теперь уезжайте отсюда! Все! И как можно быс­трей, прежде чем Тот, Чье Имя Не Называется, не раз­делался с вами.

– Ах, вот оно что! – подал голос Джонатан. – Зна­чит, вы не собираетесь нас убивать?

Эвелин бросила на брата сердитый взгляд.

– Сейчас это уже не поможет, – словно с сожале­нием констатировал предводитель медджаев. – Те­перь нам нужно отправляться на поиски этого суще­ства. Мы должны сначала отыскать его, а потом еще и найти способ, чтобы уничтожить это создание.

Предводитель отдал своим воинам какие-то при­казания, и, оставив съежившегося от страха профес­сора и поникшего Бернса, медджаи направились к расщелине возле статуи Анубиса. Их черные одея­ния развевались на ветру, словно крылья огромных мрачных птиц.

– Ардет-бей! – окликнул медджай О'Коннелл.

Тот остановился и оглянулся на Рика.

– Вы только потратите время зря, – настаивал О'Коннелл. – Говорю вам – я уже отправил этого уб­людка к праотцам.

На лице Ардет-бей отразилась сначала жалость, за­тем презрение, а потом медджай словно надел на себя мрачную маску.

– Знайте и помните, что Тот, Чье Имя Не Называ­ется, несет смерть. Он не будет ни есть, ни пить, ни спать, и не остановится, пока не погрузит Землю в веч­ные страдания... Да прибудет со всеми нами Аллах!

И медджаи один за другим стали опускаться по веревке в подземный лабиринт.

О'Коннелл собрал вокруг себя всех членов обеих экспедиций и заявил:

– Нам лучше свернуть лагерь, вернее, то, что от него осталось, и убираться отсюда, пока это еще воз­можно. И, кстати, куда это запропастился Бени?

После того как саранча загнала всех под землю, Бени при первой же возможности отстал от своих ра­ботодателей и спрятался в самом темном уголке, ко­торый только смог отыскать. Крики, которые время от времени доносились откуда-то из переходов и за­лов лабиринта, не смогли заставить его выбраться из убежища, чтобы поспешить на помощь товари­щам. Но наконец все вокруг стихло. Очевидно, опас­ность миновала, и Бени начал потихоньку выбирать­ся из своего укромного уголка, чтобы отправиться наверх.