Гений Медицины. Том 3 - Игорь Алмазов

— Ты сначала набери, птенец наглёныш, — усмехнулся наставник. — Меня на отделении обожают, я же заведующий.

Логично, кончено. Меня тоже очень интересовало это соревнование. Я любил подобного вида вещи.

— Так, по заданиям, — перешёл к главному Зубов. — Боткин пятая шестая и седьмая палаты, новеньких нет. Тарасова девятая и четырнадцатая, в четырнадцатой новенький. Шуклин пятнадцатая и девятнадцатая. Никита — сам знаешь.

— Михаил Анатольевич, я бы сегодня ночное дежурство хотел взять, — заявил я. — Надо навёрстывать.

— Какой хитрый, — возмутился Никита. — Это же поможет тебе с баллами! Я тоже тогда останусь дежурить!

— Какой сегодня ажиотаж на дежурства, — усмехнулся наставник. — Пожалуйста, Шуклин только рад будет. Или вы тоже хотите сегодня остаться?

— Нет, — тут же заверил Павел. — Я домой хочу! Пусть вот эти дежурят.

— Тогда не вижу проблем, — кивнул Михаил Анатольевич. — Дежурьте!

Моё желание остаться на дежурство с соревнованиями никак не было связано. Я даже не подумал, что таким образом можно заработать больше баллов.

Но Никита решил перестраховаться. Пускай, мне это не важно.

Сейчас важно поговорить с отцом Лены. И я отправился в неврологическое отделение.

* * *

Шуклин с самого начала знал, что ничего не получится. Так ещё и текст этот дурацкий… Валера заверил, что эти слова растрогают Боткина, и он простит Павла. Не тут-то было!

Он забился в свою любимую подсобку, и позвонил новому напарнику. Сколько их уже было, если вспомнить!

— Ну как, помирился с Боткиным? — сразу же ответив на звонок, нетерпеливо спросил Валера.

— Да не тут-то было, — фыркнул Шуклин. — Он решил, что я сбрендил. А потом сказал, что извинениями ничего не наладишь. И что надо судить по поступкам.

— Да это же замечательно! — неизвестно чему обрадовался Валера.

Павел снова ничего не понял. Что за странная реакция? Это же наоборот, провал!

— Что тут замечательного? — буркнул он.

— Боткин сказал тебе, что он будет судить по поступкам, — рассудительно ответил Валера. — А ты и сделаешь поступок. Сведёшь его в кафе с главным врачом клиники Эхо Здоровья. Мол это знакомый твоей семьи, и он хотел познакомиться с Боткиным, а ты это устроил.

Голос у Валеры был даже слишком радостный. А Шуклин тем временем в очередной раз ничего не понял.

— У моей семьи нет никакого знакомого главного врача, — на всякий случай предупредил он.

— Паш, ты тупой? — разозлился Ковалёв. — Ты соврёшь. Скажешь Боткину неправду. Якобы ты делаешь хороший поступок. И вы снова друзья. И ты начинаешь капать ему на мозги этим переводом в другую клинику.

— Получится? — с сомнением спросил Павел.

— Да конечно! — бодро отозвался Валера. — Так, я побежал договариваться, будь на связи.

Он первым положил трубку, оставив Павла в недоумении. Так, значит надо позвать Боткина в кафе… И сказать, что этот главный врач — друг семьи.

И потом капать на мозги.

Главное — не перепутать.

* * *

Я добрался до кабинета Лениного отца, и, предварительно постучав, решительно зашёл внутрь.

— Боткин Константин Алексеевич, — недовольно процедил Михаил Тарасов. — И что же на этот раз вам нужно в моём отделении? Снова пришли поучить меня, как воспитывать дочь?

— Во-первых, доброе утро, — вежливость — оружие победителей. — Во-вторых, я не собираюсь вас учить, как воспитывать детей. Но Лена — уже не ребёнок. Поэтому вам не стоит играть ею, как куклой.

Этой простой фразой я уже вывел отца Тарасовой из себя. Он мгновенно покраснел, и принялся тяжело дышать.

— Это не ваше дело, Боткин, что происходит у нас в семье, — заявил он. — Вы слишком много на себя берёте. Указываете мне, с кем дочери лучше строить личную жизнь, а теперь пришли указывать, как ей лучше работать.

— Вы что-то путаете, — улыбнулся я. — Всё это делаете вы. Я ещё даже не успел ни слова сказать про цель своего визита. Но вы уже заранее поняли, что это связано с работой Лены. Да, вы правы. Это связано с её переводом в ваше отделение, которого девушка совсем не хочет.

— Мало ли, что она там хочет, — хлопнул ладонью по столу Михаил Тарасов. — Я её отец, и этот вопрос решать мне! Не лезьте не в своё дело. Может вы и хороший врач, выступающий на телеконференциях, спасающий людей и пишущий статьи, но это не значит, что вы достойны моей дочери!

Вот это он смёл всё в одну кучу, конечно. По его логике мои действия сейчас направлены на то, чтобы быть с Леной. Да и вообще, все мои поступки были совершены с одной-единственной целью.

— Я сейчас не руки вашей дочери пришёл просить, — строго ответил я. — А пришёл, потому что она не хочет работать в отделении неврологии. И силой вы её не заставите. Поэтому хватит уже портить дочери жизнь.

Лена не могла набраться смелости сказать это сама, поэтому пришлось мне. Я не боялся этого человека, чтобы говорить подобное прямо в лицо.

— А я ещё раз повторяю, что это не вам решать! — уже не сдерживая себя, выкрикнул отец Лены. — Вы никак на это не повлияете!

А вот тут он ошибается. Я повлияю на это на нескольких уровнях. Если он сам не задумается, есть множество других вариантов.

Мы живем в то время, когда люди сами вольны решать, где работать. Однако все осложняют связи между членами рода. Только поэтому Лена не может просто взять и отказаться от этого предложения.

— Посмотрим, — спокойно ответил я. — Всего доброго.

Решить этот вопрос, воззвав к разумному смыслу отца Лены, не вышло. Придётся действовать через начальство.

Не откладывая в долгий ящик, я сразу же направился к Марии Михайловне. Пока главный врач на больничном, а второго заместителя так и не назначили, все вопросы курирует она. И Тарасов-старший явно пойдёт к ней.

Так что я просто его опережу.

Первым делом я направился в кабинет Марии Михайловны. Она иногда сидела там, иногда в кабинете главного врача.

В её кабинете Сарыгиной не оказалось. Зато там сидела Катя Енина, в скрюченной позе, поджав под себя ноги и обхватив руками живот.

— Что случилось? — подошёл я к ней.

— Ничего, со мной всё хорошо, — простонала она.