Край неба - Марк Дж. Грегсон

и вскоре над нами колоссальной тенью вырастает Громила. Лица его не видно, потому что свет бьет ему в спину. Меня пронзает холодным страхом. Если Атвуда припереть к стенке, он обращается к своим первобытным, животным инстинктам. Становится опаснее обычного.

– Сборище, – рокочет Громила. – Не удивлен.

Громыхая ботинками, он спускается и встает в центре.

Китон неуверенно поглядывает на меня.

Лицо Громилы кривится в неприкрытом отвращении, гневе… и боли. Однако поступает он совсем неожиданно.

Опускается на колени перед Китон.

– Прости. – Взяв ее за руку, склоняет голову. – Я виноват.

Я в недоумении смотрю на Громилу. Поверить не могу, это какая-то уловка. Ведь он избивал меня в Низине. Однако в его глазах стоят слезы. Я теряюсь, не знаю, что сказать.

Китон похлопывает его по руке:

– Все… все хорошо.

Громила с облегченным вздохом встает.

– Я потерял семью, а в попытке вернуть их чуть не потерял и себя. Я ведь не животное. Не спал по ночам. И не потому, что строил планы, а потому что все никак не выкину из головы образ Пэйшенс. Из-за меня та же участь едва не постигла Китон. – Немного помолчав, он произносит: – Возвращение в семью не должно стоить так дорого. – Прикусывает губу. – Я не гожусь в капитаны.

Я пораженно смотрю, как он снимает с груди золотой капитанский жетон. Растерялись все: никто не знает, как быть или что сказать.

– Я проголосую на нового капитана, – говорит Громила. – За любого, кроме Урвина.

Себастьян тут как тут. У меня возникает ужасное предчувствие, стоит вспомнить, как он дал Громиле недостающую сумму для взноса за Отбор.

Себастьян злобно ухмыляется:

– Я всегда видел в тебе большой талант, Громила. Я бы следовал за тобой к победе, но, возможно, тебе и правда стоит отойти в сторону. Поучиться у кого-нибудь из нас, чтобы однажды стать капитаном на собственном ветеранском корабле. Пожалуйста, Громила, мне нужен всего один голос поддержки. Почту за честь, если отдашь его.

– За тебя? – оборачивается Громила. – Паршиво бобы готовишь.

– О моем командовании ты такого не скажешь.

Громила поглаживает подбородок и оглядывает остальную часть команды, думает, кто еще метит в капитаны. Потом протягивает руку Себастьяну:

– Ладно. Мой голос – твой.

У меня опускается сердце. Себастьян опасен, и я теперь не знаю, чьей поддержкой еще заручиться. Брайс никогда мне голоса не отдаст, ибо знает, что потом меня сместить будет трудно. Элдон тоже не проголосует, а Громила скорее сдохнет.

Я в тупике.

– Все, официально: Себастьян – новый лидер, – говорит Брайс. – Поздравляю.

Громила оказывает ему честь, прикалывая жетон к груди. Пальцы Себастьяна трепетно оглаживают золотой кругляш, а на губах его играет та же подлая улыбочка, что и после падения Саманты. Выглядит заморыш зловеще: уголки рта дергано приподнимаются, придавая ему безумный вид.

– Итак, – произносит бывший кок изменившимся, властным тоном, – я привнесу кое-какие новшества. Команда «Гладиана», вот ваши назначения…

Он обходит нас, поигрывая своим старым бирюзовым жетоном и упиваясь новообретенной властью. Смотрит на меня. На Китон и Родерика.

Оборачивается.

– Громила. – И прикалывает к широченной груди амбала знак кока.

– Ты ставишь меня поваром? – бурчит Громила. – Чертовым грязным низинником?

– Мои поздравления.

– Но… я же проголосовал за тебя.

– Спасибо, кок. Можешь идти. Приготовь нам обед. Желательно вкусный.

Громила стискивает кулаки и рычит. Но вместо того, чтобы превратить Себастьяна в кровавое месиво, зло уходит и, поднимаясь по трапу, бьет в стену.

– Первая проблема в командовании Громилы, – говорит Себастьян, – в том, что люди занимали не свои места. Брайс из Дэймонов, ты наш новый стратег. И…

– Ты понижаешь меня?

– Быть стратегом – великая честь. Правда, я не совсем доверяю тебе, поэтому, Элдон из Бартемиусов, ты наш новый квартирмейстер. В дополнение к этому, Элдон, я бы хотел, чтобы ты сохранил за собой должность штурмана.

Жетона стратега у нас нет – мы потеряли его вместе с Пэйшенс, – поэтому, когда Себастьян забирает у Брайс жетон квартирмейстера, у нее ничего не остается. Элдон гордо выпячивает грудь, когда Себастьян прикалывает ему синий жетон квартирмейстера рядом с красным, штурманским.

Брайс заливается яркой краской, осознав, что ее предали.

Себастьян тем временем оглядывает остальных.

– Вы свои позиции сохраняете, но имейте в виду: расстроите меня – и любого можно будет переставить. Докажете свою преданность – и, может быть, я возвышу вас до желанного места. А вы помните, что, если мы победим, каждому достанется доля приза, соразмерная положению на конечный момент?

Он улыбается.

– Итак, квартирмейстер, – обращается к Элдону, – следуй за мной в мою каюту. Отпразднуем нашу победу. – Они идут вверх по трапу. – Ах да, драйщик. – Себастьян даже не оборачивается. – Когда перенесешь мои вещи, не забудь, что у меня потерлись ботинки и надо бы их натереть воском.

Глава 22

Я сижу на коврике в каюте капитана и наношу на ботинок толстый слой воска. За желтой тряпочкой тянется черный след. Повезло, что размер ноги у Себастьяна не горгантавновый, как у Громилы.

Себастьян наблюдает за мной, спрятав нижнюю половину лица за сцепленными пальцами. Стол для него просто огромен, кресло ему не подходит, и тем не менее вот он, сидит и наблюдает за мной с улыбочкой.

Смотрит на зачетную доску, что висит на стене у книжного шкафа. Серебристая рамка вспыхивает, обновляя данные по очкам.

КАЛАМУС – 2

СПИКУЛ – 2

ТЕЛЕМ – 1

ОРНАТУС – 0,5

Только что «Орнатус» заработал половину очка. Видимо, за зверя, туша которого была утрачена. Когда таблица прекращает мерцать, беру другой ботинок и пальцем, обмотанным тряпочкой, обрабатываю кожу вокруг люверсов.

Себастьян мрачнеет.

– Нам нужна добыча.

«Каламус» и «Спикул» вырвались вперед и оба нацелились на то, чтобы побить давний рекорд в пять голов. Если Себастьян приведет нас к успешной охоте, команда может и принять его, ведь несмотря на то, что большинство видят себя капитаном, они вполне согласятся успешно завершить Состязание и получить призовые.

Стать капитаном и найти себе корабль они всегда смогут после.

Себастьян опускается в кресло, щелкая ручкой и одновременно читая новое предложение Брайс по охоте. Откладывает бумаги и трет глаза:

– Чем тебе нравится Брайс?

Я макаю тряпочку в банку с воском.

– Драйщик, я с тобой говорю.

– Кто сказал, что она мне нравится?

Он смеется.

– Это же очевидно. Но, думаю, ты бы стал относиться к Брайс иначе, узнав то, что известно мне. – Улыбается своим мыслям. – Мне повезло заручиться ее голосом, зато теперь ей придется поддерживать меня и дальше. Когда она поймет,