Битва за Салаяк - Юхан Теорин

щиты. А еще павшие солдаты и хвитры.

– Я оказываю помощь всем по очереди, – говорит Хасверос. – Таков долг лекаря.

И повернувшись спиной к кнехту, он принимается врачевать раненого, что лежит перед ним.

Кнехт с минуту колеблется, но в конце концов опускает свой меч.

Йоран поднимает стоящую рядом с ним корзинку. В ней травы и белый олений мох ягель, который Хасверос накладывает на небольшие раны. Большие раны он зашивает, а в совсем тяжелых случаях приходится прибегать к ампутации.

Они медленно работали на склоне горы, переходя от солдата к солдату, так что в конце дня Йоран уже едва мог стоять на ногах от усталости.

– Спасибо тебе, Kleinman, – сказал ему наконец Хасверос. – Можешь пойти отдохнуть. С оставшимися я и один разберусь.

Йоран молча кивнул и, спотыкаясь, побрел к свиньям.

По дороге он встретил своих братьев. И, несмотря на усталость, тут же заулыбался. Как же хорошо было видеть Никлиса и Самуэля целыми и невредимыми!

Но старшим братьям было не до улыбок. Самуэль указал на палатки и свиней.

– Завтра рано утром мы снимаемся, – сообщил он. – Войско перебирается в замок.

– Так мы победили? – спросил Йоран.

Никлис кивнул.

– Хвитры убиты. Или взяты в плен.

– Да, в плен взяты многие, – добавил Самуэль, – но часть успела сбежать через подземные туннели.

Он устало закрыл глаза. Йоран понимал его, ведь он и сам был вконец измучен всеми этими ранами и ампутациями.

У хрюшек все было спокойно. Хвитру, которую сбила с ног Кюхен, забрали кнехты. Всех пойманных хвитр теперь собирали в одном месте.

– Пора спать, – сказал Самуэль и полез в палатку.

Но Йорану не терпелось поскорее увидеть замок и, несмотря на тяжелый день, этой ночью ему было трудно заснуть.

Утро выдалось погожим, и солнышко, чистенькое и умытое, выкатилось из-за горизонта и позолотило своими лучами склон горы. Йоран проснулся прежде, чем первый робкий луч пробрался в палатку.

Никлис с Самуэлем были уже на ногах и наполняли свои плошки горячей кашей. Йоран присоединился к ним, по-прежнему сгорая от любопытства по поводу замка.

– Так вы уже побывали внутри?

– Только во дворе, – ответил Никлис.

– Фрёкен Ловиса хотела увидеться со своим отцом, – добавил Самуэль.

– Ну и как там?

– Мы несли охрану, – важно произнес Самуэль. – Чтобы госпожа Ловиса могла без страха подняться на гору.

Ловиса. Все только о ней и говорят.

После завтрака солдаты принялись сворачивать лагерь, включая загончик со свиньями и прочее.

– Внимание! – закричал Бертрам Кох. Подняв свой топор для разделки туш, он обратился к своим подчиненным с короткой речью: – Замок – наш! И сегодня вечером в тронном зале хвитр состоится праздничный пир по случаю победы! У нас с вами всего один день, чтобы наготовить еды и напитков и доставить все в замок… Поэтому – за работу!

Вереница груженых припасами телег потянулась к замку. Прямо по полю битвы, между отверстиями в земле, ведущими в подземные туннели. Никаких хвитр не наблюдалось, но Йоран заметил, что Никлис был настороже и не снимал руки с рукояти своего меча.

Войско приближалось к крепостной стене. Она была возведена из тщательно подогнанных друг к другу камней, между которыми торчали острые жерди и колья. Но пушки и железные крючья славно поработали над ней, пробив во многих местах зияющие бреши.

На руинах сидели крошки-феи, зализывали свои ранки и осматривали крылья.

У подножья стены шумел горный поток, через который перекинули временный мост. Скрипя и подпрыгивая на обломках камней, телеги въехали во двор замка.

Здесь уже был установлен шатер для рыцарей и просторная палатка для фогта. Телеги встали полукругом возле колодца в центре двора. Никлис спрыгнул на землю и осмотрелся.

И тут его взгляд упал на старого знакомого – оруженосца Сикстена Узкопалого и его младшего брата Хельге. Они сидели рядышком, привалившись к стенке, обоим было явно не по себе.

– Ну что, птенчики, обделались? – закричал им Никлис.

Сикстен метнул в его сторону злобный взгляд, а Хельге в ответ застонал и согнулся над деревянным корытом. Его тошнило.

– Что, не выносите вида трупов? – продолжал кричать Никлис.

– Пошел к черту, ублюдок! – прошипел Сикстен, злой как черт. – Вы и понятия не имеете о том, что нам пришлось здесь пережить!

– Вообще-то имеем, – спокойно заметил Самуэль и показал им молот хвитр.

Сикстен мрачно посмотрел на него и промолчал.

Во дворе замка собралось много кнехтов. Кто-то сидел или прохаживался по стене, другие несли караул у входа в замок. Раненых разместили в тенечке возле стены, а чуть дальше под окровавленными покрывалами лежало десятка три неподвижных тел. Никлис остановился возле них.

– Павшие воины, – тихо произнес он. – Теперь они пируют в Вальхалле.

– Kleinman! – послышался пронзительный крик. – Иди, поможешь мне.

Это был, конечно же, Хасверос Мудрый. Старик медленно обходил солдат, заговаривал с ранеными и врачевал их раны.

Йоран вздохнул, но послушно спрыгнул с телеги.

– Я скоро приду, – бросил он братьям.

Самуэль с Никлисом принялись сооружать новый загончик для свиней. Но трудился в основном Никлис, потому что Самуэль в этот момент заметил Ловису. Она пришла навестить раненых и теперь, печальная, направлялась к палатке своего отца, но, заметив Самуэля, чуть оживилась.

– Приветствуем вас, фрёкен!

И Самуэль согнулся в поклоне, как настоящий рыцарь. Девушка остановилась и кивнула ему в ответ. Теперь они стояли всего в двух шагах друг от друга. Малыш Ларс, напророчь позабытый сестрой, принялся без дела болтаться по двору замка.

Никлис вздохнул.

– Йоран, помоги мне чуток со свиньями!

Йорану пришлось оставить Хасвероса и вернуться к телеге за передвижными перегородками для загончика. Но едва он успел достать парочку, как двор замка огласил чей-то пронзительный крик.

– А-а-а-а!

Крик шел из колодца, но внезапно он оборвался.

Йоран обернулся, и тут раздался новый крик. Кричала фрёкен.

– Ларс! Нет… Нет!!!

Упавший в колодец

Все произошло так быстро, что Ловиса ничего не успела сделать. Только что она разговорила с Самуэлем Вострым о предстоящем пире, краем глаза следя, как ее брат околачивается вокруг колодца и пытается залезть на бортик…

И вот его уже нет, и лишь каменное эхо его крика еще отдается в ушах Ловисы.

Она бросается к колодцу. Черная дыра, уходящая в самые недра горы, обнесенная совсем низеньким, сложенным из камней, бортиком. Ловиса склоняется над ним и кричит:

– Ларс! Нет… Нет!!!

Подбегает Самуэль. И с ним его брат Йоран. Слышатся голоса:

– Что, кто-то упал?

– Да, мальчик… Господи помилуй, да это же сын фогта!

В мгновение ока вокруг колодца образуется толпа. Повара вперемешку с солдатами. Кто-то из кнехтов зажигает факел и поднимает его над колодцем. Пламя трещит на сквозняке, и в его неверном свете Ловиса замечает поблескивающую поверхность воды далеко внизу. Очень далеко. Подземный поток.

– Прислушайтесь! Может быть, его еще слышно?

Ловиса, окаменев, стоит рядом с Самуэлем и напряженно вслушивается. Да, снизу действительно доносятся какие-то звуки. Слабый крик. У Ловисы перехватывает дыхание, и чтобы не упасть она хватается за Самуэля.

– Успокойтесь, фрёкен, – слышит она внезапно звонкий