Крис Уэйнрайт - Сапфировый перстень

— Завтра утром приходи сюда, — напомнил он.

Глава шестнадцатая

— Ты такой хороший, такой сильный… — щебетала Айна

Конан, откинувшись на спину, думал о своем, не особенно прислушиваясь к воркованию лежавшей рядом девушки. Но что-то в ее словах насторожило его. Он рывком приподнялся на локте:

— Что ты сказала, какой лысый толстяк?

— Ты меня совсем не слушаешь, красавчик! — обиженно надула свои хорошенькие губки Айна. — Я говорила — жаль, что такие, как ты, редко бывают здесь, и что на прошлой седмице хозяин заставил меня пойти к слюнявому толстяку, который ушел с караваном невольниц, и что…

— Вот это мне как раз очень интересно, — обнял ее киммериец. — Расскажи мне про этого толстяка.

— Дался тебе этот лысый! Он вообще-то часто здесь бывает. В тот вечер он гулял в таверне с туранцами, которые охраняли караван, им подавал вино сам хозяин. А потом мне велели идти к нему, он был совсем пьян и заставлял меня делать всякие непотребные вещи, и еще…

— Нет, я ошибся, ничего интересного в этом нет, — перебил девушку Конан, закрывая ее рот поцелуем…

Когда, утомленная и счастливая, Айна уснула, киммериец быстро оделся и тихонько, чтобы не наделать шума, выскользнул за дверь. Крадучись, он спустился по лестнице во двор, выглянул наружу — проверить, где стража, и бесшумно прокрался вдоль стены к навесу, под которым мирно дремали лошади. Подтянувшись на руках, он одним движением очутился на крыше и через мгновение уже осматривал двор хозяйского дома, который был под ним, сразу за стеной караван-сарая.

Убедившись, что внизу никого нет, он спрыгнул вниз и подошел к дому. Окна были приоткрыты — ночь стояла жаркая и душная. Варвар обошел дом, внимательно прислушиваясь к звукам, доносившимся изнутри. Наконец он нашел окно, которое искал: судя по храпу, там спал тот, кто был ему нужен. Оконные проемы были забраны крепкими решетками, но Конана это не смутило: помянув разок Нергала, он своими могучими руками, как клещами, скрутил стальные прутья и перемахнул через подоконник.

— А… кто?.. — Спросонья хозяин не понял, в чем дело, а когда сообразил, было уже поздно: киммериец, зажав ему рот левой рукой, правой крепко держал его за горло.

— Закричишь — и это будет твоим последним звуком в жизни, — предупредил киммериец. — Ну-ка, пошевели мозгами и вспомни получше про караван и лысого.

— Я тебе все сказал вечером, — захрипел хозяин, — больше ничего не знаю.

— Слушай, ты, — Конан посильнее сдавил его горло, — чем ты поил туранцев?

Даже в темноте было заметно, как побелело лицо хозяина.

— Ну что, винодел, будешь говорить? Или, клянусь Митрой, я выжму из тебя сок, как из грозди винограда.

— Он… он велел мне… насыпать порошка.

— Кто — он? Этот толстопузый сын свиньи?

Хозяин еле дышал, он только закивал головой в ответ.

— А, чтоб тебя! — Узнав все, что ему было нужно, Конан резко повернул его голову назад, раздался резкий хруст, а киммериец, заботливо прикрыв тело шелковым покрывалом, покинул спальню.

Ранним утром истошный вопль всполошил весь караван-сарай. Айна вскочила с постели и бросилась к окну. Конан тоже проснулся.

— Что там стряслось, радость моя? — лениво спросил он.

— Какой-то переполох во дворе…

Киммериец подошел к окну и выглянул наружу. Он увидел во дворе нескольких человек, которые возбужденно переговаривались, помогая себе жестами. Среди них Конан заметил Гисана.

— Почему шум, старая лиса? — спросил он старикашку.

— Кто-то ночью свернул шею хозяину, — отозвался своим скрипучим голосом Гисан. — А ты ничего не слышал?

— Мне, знаешь ли, как-то не до того было, — сладко потянувшись, зевнул варвар. — Давай лучше собираться, путь предстоит неблизкий. Или тебе не терпится произнести прочувственную речь на похоронах?

Гисан махнул рукой и пошел в сарай будить стражников, предоставив остальным разбираться в происшедшем.

Когда Конан со спутниками выехали за ворота, Джилес уже поджидал их у обочины.

— Дай ему лошадь, — кивнул Конан одному из стражников, — он поедет с нами.

Старикашка подскакал к варвару и, перегнувшись в седле, начал что-то говорить ему на ухо.

— Твой хозяин платит мне за то, что я обещал сделать, — прервал его Конан, — а уж кого брать с собой, я решаю сам. Понял, старая задница?

Гисан недовольно покрутил головой.

— Тогда сам и делай свои дела, киммериец, я в этом участвовать не желаю!

Варвар положил ладонь на рукоять своего меча.

— А не пожалеешь ли ты потом об этом, паршивый ублюдок?

Старикашка в страхе отпрянул, но Конан, взяв себя в руки, решил не связываться сейчас с этим отродьем.

— Чтоб тебе Нергал оборвал уши и засунул в задницу, — рыкнул он на Гисана, — убирайтесь от сюда, пока я не передумал!

Старикашка остановил своих стражников, и они поспешно поскакали назад в селение. Конан с Джилесом остались одни.

Тропа, извиваясь между каменных россыпей, поднималась по холмам, и скоро за их склонами скрылись крыши селения и стены караван-сарая. Вдали вырастали четко выделявшиеся на светлом небе вершины Кезанкийских гор.

— Вон там, — указал рукой Джилес, — слева от хребта — видишь, полоска леса, — там поместье Горбуна. К вечеру мы должны достичь этого места.

Варвар молча кивнул. Он был несколько раздосадован столкновением с Гисаном. И вообще, какой демон заставил его вновь связаться с этим чернобородым и его швалью? Может быть, они просто хотят сунуть его в лапы Горбуна? Кто знает, а если это просто сговор между чернобородым и Лиаренусом, и в поместье уже ждут его появления? Во всяком случае, следует быть вдвойне осторожным.

Конан не ошибался. Как только они с Джилесом скрылись за поворотом, Гисан остановил своих спутников, направлявшихся к караван-сараю:

— Поворачивайте обратно, и быстро в поместье!

Он уже давно размышлял над тем, что, если приведет Конана к Горбуну, то Лиаренус непременно расправится не только с варваром, но и с ним самим. Советнику он, конечно, перечить не мог, но идти прямо в руки колдуна… это его тоже совершенно не устраивало! На эту киммерийскую собаку ему, разумеется, было плевать, а вот свою голову жаль. Да еще как! Утреннее происшествие пришлось весьма на руку Гисану. Пока этот киммериец карабкается по горам, он быстрее его доберется до поместья известными ему тропками и предупредит Лиаренуса. Правда, стражники будут свидетелями его предательства, но уж это можно будет как-нибудь устроить: с колдуном он договорится, а хозяину объяснит, что все они погибли вместе с варваром. Митра животворящий, хорошо надоумил, спасибо тебе! Старикашка повеселел, пришпорил своего гнедого рысака и махнул рукой, обращаясь к спутникам: