Комнатка - Гектор Шульц

– вы в столовой. Пухляш, ты с Месяцем на подхвате. Мируку и Головастик на уборке спален…

Сакура запнулась и нахмурила брови, причем в её глазах мелькнуло настоящее бешенство. Вздохнув, я постарался успокоиться и, когда почувствовал, что могу резко выпалить слова, быстро произнес:

– Тоба и Бидный Томо – т-туалеты.

– Бидный Томо устал… – заныл нихил, но Тоба привычно шлепнула его по плечу и, кивнув, поплелась к каморке нецесов, где хранились тряпки, ведра и швабры. Сакура, снова посмотрев на бумажку с нарядом, покраснела и, скомкав её, спрятала в карман.

– Спасибо, – шепнула она. – В саду меньше глаз, а я не хочу, чтобы на меня пялилась вся Комнатка.

– Когда-нибудь п-придется, – пожал я плечами, заставив девочку улыбнуться.

– Я не против, – кивнула она. – Но не сегодня. Сегодня мне лучше не отсвечивать.

– П-понимаю, – вздохнул я и слез со стула. – Пошли, пока п-примары не п-п-проснулись.

Но стоило нам войти в Сад, как мы тут же столкнулись с Лучком. Его тощее лицо буквально светилось от радости и скоро мы поняли причину. Малина, наконец-то поспела. Колючие кусты были буквально усыпаны маленькими красными ягодками, а Лучок, пританцовывая вокруг них, насвистывал какую-то веселую песенку.

– Представляешь, Молчун? – радостно воскликнул он, когда мы с Сакурой подошли ближе. – Она поспела! Глянь, сколько ягод. Тут на всех хватит.

– Если Ратто решит поделиться, – буркнула Сакура, ежась от прохладного ветерка. Примара явно не привыкла так рано вставать, а в Саду утром всегда было свежо. Лучок, чуть подумав, кивнул, соглашаясь с ней.

– Нам надо все собрать сегодня. Аккуратно, не раздавив ягоды. Они такие спелые, что лопаются, стоит их в руки взять, – улыбнулся он, а потом, охнув, повернулся к Сакурой. – Слушай, я знаю, что ты теперь нихил, но малина колючая… Ты все руки себе подерешь. Может вишней займешься? Или посиди вон в теньке, пока Молчун все собирает…

– Все хорошо, – холодно улыбнулась Сакура. – Я буду работать, как и остальные нихилы.

– Ну, как знаешь, – хмыкнул Лучок, надув губы. Наверняка думал, что Сакура тут же рассыплется в благодарностях за его заботу. – Тогда берите корзины и вперед. Работы много.

До обеда мы не разгибались, собирая малину. И если я худо-бедно ловко наполнял свою плетеную корзинку, то Сакура с непривычки потянула спину и изодрала тонкие красивые руки об колючки. Но девочка не роптала и не плакала, просто молча продолжая обрывать ягоды и стараясь не замечать зудящих царапин. Она проигнорировала Унаги, которая через час после начала работы залетела в Сад и, посмеиваясь, наблюдала за тем, как бывшая примара на коленях ползает в колючих кустах. Дружба исчезла сразу же, как закончился день Смирения.

Вздохнув, я набрался смелости и предложил Сакуре собирать ягоды с краю, а сам полез внутрь, где царил сумрак и было влажно. Девочка благодарно кивнула и с удовольствием выпрямилась, хрустнув суставами.

От работы нас отвлек Лучок, принесший обед. Он мельком посмотрел по сторонам, а потом сунул бывшей примаре в карман курточки небольшую бутылочку из темного стекла. Девочка кивнула ему и, взяв свой сверток, направилась за мной в угол Сада, где обычно обедали нихилы.

– Не густо, – хмыкнула она, разворачивая сверток на траве и оглядывая содержимое: три вареных картофелины, небольшая головка сладкого лука, кусок хлеба и кусочек соленой рыбы. Затем вытащила бутылочку из кармана и, откупорив пробку, полила маслянистой жидкостью с приятным запахом на царапины. Закончив обрабатывать свои царапины, Сакура повернулась ко мне. – Дай руку. Не бойся.

– Я не б-боюсь, – робко улыбнулся я и поморщился, когда маслянистая жидкость коснулась моих царапин и ранки начало жечь. Сакура вытянула губы трубочкой и осторожно подула, хоть немного убирая неприятные ощущения.

– Потерпи. Зато чесаться не будет и заживет через два-три дня, – пояснила она, размазывая жидкость. Я снова покраснел, потому что её прикосновения были необычайно приятны, а сама Сакура сидела слишком близко, и я мог чувствовать запах её духов. – Готово.

– Ты с-создала ле-лекарство? – поинтересовался я, заставив её улыбнуться.

– Ага. Поболтала как-то с Лучком, он рассказал про интересную травку, и я сделала из неё бальзам. Если есть царапины, то он убирает жжение и ранки потом заживают куда быстрее, чем без него. Сам увидишь, если не веришь.

– Верю, – тихо ответил я и, потупившись, приступил к обеду.

Расправившись со своей порцией, я встал на носочки и, не найдя поблизости Лучка, полез в тайник нихилов, где лежала бутылка виски. Откупорив её, я сделал широкий глоток и улыбнулся, когда привычная теплая волна ухнула вниз, а потом резко ударила в голову, наполнив её жаром и головокружением. Сакура, тихо рассмеявшись, перехватила у меня бутылку и тоже сделала глоток. Глаза бывшей примары задорно блеснули, когда тепло наполнило и её голову.

– Завтра мне все равно придется драить туалет, – сказала она, когда мы расположились в тени дерева и, отдыхая, ждали сигнала от Лучка, что пора возвращаться к работе. – Видел, как Унаги шипела сегодня, что я улизнула?

– Видел, – кивнул я и попытался ободрить девочку. – Не так уж и с-страшно ту-туалеты мыть. Томо, хоть и ноет, н-но ему это даже н-нравится.

– Просто боюсь всех этих взглядов, – Сакура дернула плечами и грустно улыбнулась. – Я вижу, как они смотрят, Молчун.

– Они всегда бу-будут с-смотреть н-на тебя, – запинаясь, выпалил я и, чуть подумав, добавил. – П-потому что ты к-красивая.

– Спасибо, – ответила Сакура и поджала губы. – Знаешь, иногда мне очень неловко, что у меня нет… ну, недостатков. Понимаешь?

– Ага.

– Я не знаю, почему так, – хмыкнула она.

– М-м-м… – замычал я, заставив девочку рассмеяться. Но смеялась она не из-за моих корчей, а потому что я сам улыбался. – М-может в тебе их п-просто нет?

– Есть, Молчун. Просто не такие заметные и серьезные, как у вас, – улыбку словно сдуло с её лица, а в глазах снова мелькнула грусть. – Знаешь, это несправедливо.

– Что?

– Почему одни становятся нихилами, а другие примарами или нецесами, – чуть подумав, сказала Сакура. – Та же Аши? У нее… хм… рука плохая, но человек-то она хороший и работящий. А Унаги? Она ничего полезного не умеет. Я не знаю, почему её в примары определили. Весь её талант – это спать чутко и чувствовать ложь. Среди нихилов и нецесов есть хорошие ребята, которым просто не повезло с талантами. Ладно новенькая… – Сакура закусила губу и мотнула головой. – Она действительно особенная. Лучок вон в восторге, как она помогла ему с удобрениями, что аж малина зацвела. А она тут всего день.

– Ты злишься н-на неё? – осторожно спросил я. Сакура задумалась и снова резко мотнула головой.