Обещание Гарпии - Дмитрий Александрович Емец

шлемофоне и в военных ботинках.

Настасья охнула, созерцая остатки бронемаговичка. Затем резким движением головы задиристо забросила косу за спину.

– Атаковать в лоб была идея ОЧЕНЬ среднего масштаба! – заявила она.

Бермята грыз ноготь большого пальца, извлекая из него утешающие мысли.

– «Поверь моей интуиции: всё будет хорошо! Только, если пойдёшь в лес через кладбище, ни с кем там не разговаривай!» – так всегда говорила моя мама, отправляя меня к бабушке с пирожками в два часа ночи! – сказал он.

– Твоя бабушка жила в лесу? И не боялась? – спросила Ева.

– Баба-яга? Да кого ж ей бояться? – удивился Бермята.

Храбрый ОМР при ММЦ имени Лиха Одноглазого потеря бронемаговичка не остановила. Группа магхвата уже прорвалась под стену. Здесь маги мигом выстроили пирамиду. Внизу – мощные Бранибор и Бранимир. На их плечах вторым ярусом – Браниполк и Бранислав. Дальше – Осьмиглаз и Любора.

Первым в атаку пошёл Бонифаций. С диким воплем он врезался головой в форточку и осыпался внутрь вместе с оконным стеклом. Вслед за Бонифацием внутри здания скрылись и остальные. Закипел нешуточный бой. Пьеро и Мальвина, оставшиеся снаружи здания, поддерживали своих рифмованной магией. Выглядело это так. Выбросив искру, Мальвина торжественно восклицала что-нибудь вроде «Пламмель в глаз!» – после чего испуганно замолкала, спохватившись, что ещё не придумала, что же, собственно, произошло у Пламмеля с глазом. А магия между тем сгущалась и вот-вот должна была ударить по самой Мальвине.

Пламмель в глазПолучил фугас!А ещё… э-э… ананас!А ещё… э-э… пегас…Его лягнул в глаз! —

выручая её, голосил Пьеро. Размахивал рукавами, кружился на месте, разгоняя искры опасно сгустившейся магии.

Внутри хранилища что-то страшно и гулко ухало, проносились какие-то пегасы, и Нахаба издали орал на Пьеро:

– Вычту из зряплаты! Не мог что-нибудь дешёвенькое придумать?! Знаешь, во что обходится магсударству каждый твой пегас?!

Пьеро смиренно опустил глазки. Еве стало обидно за него: ведь Пьеро придумал «пегаса» просто потому, что срочно понадобилась рифма к «фугасу».

– А чего Мальвина так плохо рифмомагию сплетает? – спросила она у Златана.

– Мальвинку по блату взяли. У неё отец какая-то шишка в «Магскве-Сити»… Заклинания она, конечно, по книжечке читает, зато командует всеми здорово! А Пьеро – он, в общем… ну, поэт, одним словом! Сейчас ничего, а потом будет ныть, что все уроды, что его никто не любит, и будет кидаться булками! Ну а Мальвинка его в чувство приводит! – тихо ответил Златан.

В этом месте Бермята красноречиво крякнул, а Настасья ни с того ни с сего рассердилась и попыталась двинуть его кулаком.

Бой не затихал ни на миг. Из хранилища вырывались языки пламени, лаяли сглазмадаты. Ведьминскими, леденящими кровь голосами ухали запуки. Осиным роем метались артефакты.

– Да-а, Филатику не позавидуешь! – обеспокоенно сказала Настасья. – С одной стороны – Грун с Пламмелем и тысячи магров рыжья, а с другой – группа магхвата палит из чего придётся и куда попало!

Стожара Ева больше не видела. Свой штопорник Златан ей больше не давал, но сунул ей бинокль, тоже позволявший различать магии за стеной. Внутри перемещались десятки теней, контуров и силуэтов. Где среди них был стожар, оказавшийся между молотом и наковальней, сказать никто бы не сумел.

Бой шёл с переменным успехом. В первые минуты, воспользовавшись внезапностью натиска и мощнейшими зарядами из плечевых гранатомётов Люборы, группа магхвата оттеснила Пламмеля и Груна в угол здания. Но потом в дело вмешались сотни артефактов, разозлённых беспорядочным огнём боевых магов. Пламмеля и Груна артефакты атаковали тоже, но тут возникало вот какое явление. Те артефакты, которых обстреливали своей чистой магией Пламмель и Грун, мгновенно уничтожались, не успевая перейти к фазе мести. Артефакты же, подраненные хаотичным огнём сглаздаматов, бросались на обидчиков.

– Кошки-пешки! Сглаздамат против сапога-скорохода! Две очереди в упор, ни одного запука мимо – и тот, кто не хотел получить сапогом в нос, получил им в ухо! – мрачно прокомментировал Златан после того, как отважный Бонифаций рухнул в неравном бою с сапогом.

Героя вынесли из боя на плащ-палатке Бранибор и Браниполк. Браниполк при этом дико ржал, и из глаз его катились слёзы. К нему и к Бонифацию сразу ринулись толпой маги-целители. Выяснилось, что на Браниполка напал щекотун – небольшое животное с кучей беспокойных лапок, проникшее ему под антимаг.

Теперь уже Грун и Пламмель теснили группу магхвата. Только Любора держалась, временами результативно ухая из своих гранатомётов, и Осьмиглаз, вопреки опасениям Настасьи и Бермяты, не только не примыкал к Груну и Пламмелю, но и демонстрировал чудеса героизма. Рычал, проламывал кулаками стены и один раз так удачно приложил Груна мраморной статуей, что Златан, видевший это в свой прицел, даже хрюкнул от счастья. Затем Осьмиглаз отделился от Люборы и медленно, неохотно, точно что-то насильно влекло его, перекочевал в угол, к стеллажу с разбитыми кувшинами. С ним рядом находился огромный камень, а к нему на цепи был прикован боевой молот. Кажется, при этом Осьмиглаз что-то произносил, потому что магия брызгами отрывалась от его контура.

«Значит, он всё-таки поверил в Воттыгдеус! Но зачем тогда с Груном сражается?» – подумала Ева.

Потом в бинокле вновь возник стожар, всё это время упорно подкрадывавшийся к Груну. Его узкий алый контур сзади приблизился к протоплазмию, на миг коснулся его и отпрянул. Больше ничего не произошло, но примерно через минуту вспышки магии внутри магхрана стали захлёбывающимися и беспорядочными. Более того – эти вспышки, которые Ева в прицеле видела как смазанные зелёные и жёлтые лучи, перестали скрещиваться и направились в одну сторону. Причём лучей теперь явно стало больше. Любора отчаянно использовала последние магоприпасы.

Златан присвистнул.

– Кошки-пешки! Такое чувство, что наши подружились с Пламмелем, перешли на его сторону и мочат с ним вместе кого-то одного! – громко заявил он.

Нахаба, дающий по вещуну очередной отчёт начальству, побагровел, торопливо прижал вещун к груди и начал надсадно кашлять, заглушая звук.

– Тебя услышали! Теперь выкручивайся! – зашипел он.

Златан, несмотря на молодость, имел немалый военный опыт.

– Так точно, товарищ головняк! Сообщите центру, что произошло смещение сектора обстрела в одновекторном направлении!

– А цель какая?

– Отвлекающий манёвр! В целях недопущения допущения! Магия облетит вокруг Земли и атакует противника с тыла! – мгновенно сориентировался Златан.

– А-а! Ну так это нормально! Скажу, что это наш новый план! – задумчиво протянул Нахаба и вновь деловито забубнил в вещун.

Однако закончить доклад он так и не успел. Внутри магхрана происходило нечто такое, чему и определения было не подобрать. Там всё смещалось, кипело и куда-то проваливалось, точно внутри хранилища открылся водоворот. Зелёные и синие тени артефактов засасывались в него как в сток. Выбросы боевой магии сделались хаотическими, а потом и вовсе прекратились, зато где-то в центре магхрана – где недавно угадывался Грун – стало формироваться ровное мертвенное сияние.

Ева оторвалась от бинокля. Сияние резало глаза как сварка. Казалось, ещё немного – и её глаза, разжижившись, просто втекут в него через стёкла бинокля так же, как, лишаясь контуров, втекают