Несущая смерть - Джей Кристофф

холста, и переливающийся радугой каркас заскрипел, как старые кости. Он встряхнулся, как могла бы встряхнуться гончая, с боков стекала черная вода, глаза были устремлены к небу.

НЕТ, НЕ В ПОРЯДКЕ.

Одним прыжком Буруу взмыл в воздух и замолотил в воздухе закованными в железо крыльями. Он летел в темноту, за крепостные стены. Юкико без устали стала звать его, кричала вслед, но тепло друга угасало по мере того, как увеличивалось расстояние между ними. Печаль Буруу засела у девушки в сознании, оставив на языке кислый привкус, и она повернулась, чтобы свирепо посмотреть на Кайю.

Тигрица в ответ взглянула на нее и устремилась на веранду, чтобы укрыться от дождя вместе с Ханой и слугами с вытаращенными глазами. Юкико схватила оторванное перо Буруу и побежала в укрытие: кожу, покрытую черным налетом, уже покалывало.

Однако на мгновение она еще раз посмотрела на пару: Хана обнимала Кайю за шею, уставившись на Юкико с молчаливым вызовом.

Не говоря ни слова, Юкико прошествовала мимо них в спальню в поисках чистой воды, чтобы смыть черный дождь, пятно скорби, воспоминание о детенышах с оторванными крыльями, выброшенных из гнезда и взывающих о помощи в пустоту.

Рука скользнула к животу. Ужас, который она почувствовала, свернулся клубочком именно там. Дождь стучал, словно тысяча молотков, по выбеленной плитке над головой, как бьется сердце, как барабанит пульс под кожей.

Она просидела несколько часов в темноте, продолжая вертеть в пальцах перо, ожидая возвращения Буруу.

Задаваясь вопросом, вернется ли он вообще.

17

Марш Землекрушителя

– Вы помните нашу партию в шахматы? – Кин уставился на старика через тлеющие угли, огонь горел устало, серо-стальным цветом. – Помните, что вы мне сказали?

Даичи смотрел не мигая, холодно, как рептилия. Обдумывая все хитросплетения. Уставший и старый, отягощенный чувством вины, ответственности за жизни тех, кто нуждался в нем сейчас больше, чем когда-либо. Сейчас, когда он был так слаб.

Он медленно кивнул, на губах выступили черные пятна.

– Помню.

– Тогда нам нужно поговорить. – Он кивнул в сторону Каори. – Наедине.

Во рту у него кровь. Растекается по языку привкусом смерти.

Даичи согнулся пополам, когда его охватил приступ кашля, впиваясь пальцами в живот, в горло, смеясь где-то в глубине души. Было нечто пугающее в том, чтобы так жить – знать, что каждый вдох может стать последним толчком, который приведет к этому. К боли. К беспомощности.

Тогда начинаешь жить каждое мгновение, боясь дышать – делать то самое движение, которое поддерживает твою плоть. Пока не поймешь, что это вовсе не жизнь, а просто ожидание смерти.

Он не имел ни малейшего понятия, сколько времени продолжается мука. Ни единой мысли, кроме одной: он хотел, чтобы страдания прекратились, пожалуйста, пусть все закончится. Даичи знал, что болезнь – справедливое наказание, скручивающее его на полу камеры и окрашивающее ладони в черный цвет.

Он заслужил недуг по праву. Деревня Дайякава. Беременная мать Юкико. Боги… Неужели он действительно считал такие поступки праведными?

А черная чума – награда, которой он должен дорожить. Трофей за верную службу режиму, построенному на убийстве и лжи. Он знал это. Понимал. Но, будучи во власти приступов, не мог не желать, чтобы все поскорее закончилось.

Он бы с радостью предстал перед судьей кругов ада, а затем преклонил колени перед Эндзингер, сидящей на троне из костей. И бродил бы по подземному миру Йоми навеки проклятым голодным призраком.

Хуже этого уже быть не могло…

Кашель прекратился примерно через целую вечность, но «навсегда» еще не наступило.

О нет, наступила тишина, обрамленная гудением двигателей неболёта, и по полу карцера кралась вибрация. И, взглянув вверх сквозь решетку камеры, он увидел троих мужчин с налитыми кровью глазами, закутанных в черное, свет вокруг них медленно тускнел.

– Ты выглядишь больным, – проговорил первый – маленький человечек, уставившийся на свои вытянутые пальцы.

Даичи едва сдерживал безумный смех, опасаясь, что снова разразится кашлем.

– Можно сказать и так.

– Ты веришь в богов, Даичи-сан? На небесах и в кругах ада?

– В богов Бури и Солнца и Луны? – прошептал второй.

– В великого милосердного Создателя и его божественный порядок? – спросил третий.

– Конечно, – кивнул он.

– Сам пойдешь или нам тебя нести?

– Куда?

Лицо Инквизитора было скрыто под плавными изгибами маски респиратора, но Даичи мог поклясться, что маленький человечек улыбается.

– Туда, где ты сам увидишь, что принесла тебе вера.

В конце концов, его понесли.

Двое подхватили мужчину под руки, а третий, самый маленький, шагал впереди, наверх, на палубу. Небеса заполонили тяжелые броненосцы и гладкие, похожие на стрелы корветы, пачкающие небо струями выхлопных газов. Даичи прищурился: после нескольких дней, проведенных внизу, рассвет казался ему слишком ярким. На севере собиралась буря, далекие горы Йиши были скрыты завесой черного дождя.

Они прислонили его к перилам, держа за руки. В воздухе висела вонь сгорающего чи из проклятых цветов, звучали песни двигателей и хор лопастей пропеллеров. На западе Даичи увидел горы Тонан и черное, как рак, Пятно, расползающееся вокруг подножий вдалеке. Над массивными трещинами в мертвой земле висели испарения, поглощая почву ферм на периферии по одному футу за раз. И там, на окраине, за периметром из железнодорожных путей, заборов из колючей проволоки, за сотнями стоявших рядами корчевателей-кусторезов, вдруг шевельнулось что-то гигантское.

Черное железо. Огромные противотуманные глаза-фары, освещающие завесу дыма. Триста футов в высоту, под раздутым, усеянным заклепками брюхом сложены восемь лап, словно конечности древнего бога-паука, извлеченного из преисподней. По хребту пиками торчат выхлопные трубы, огромные косы-руки утыканы цепными механическими клинками, достаточно массивными, чтобы сровнять с землей крепости так быстро, как если бы их построили из соломы и грез.

Монстр Гильдии. Шедевр. Готовый обрушиться на ничего не подозревающий мир.

Землекрушитель.

Даичи подавил приступ кашля, смаргивая пары и слезы с глаз. Вдали, у железнодорожного узла Средиземья, он различил войсковой транспорт, развевающиеся знамена, клинки, сверкающие, как буруны на серо-стальном море. Воинство повелителя Тигров, призванное стереть Кагэ в порошок.

Корчеватели-кусторезы уже запустили двигатели, и хор из сотен рук-пил и ног затянул песню, управляемый Тиграми-операторами. Армия из плоти и отточенной стали.

Боги, на что мы надеялись, когда хотели противостоять этому?

Даичи посмотрел на флагманский корабль «Почетная смерть», плывущий по правому борту, и резко вдохнул, когда увидел человека, одетого в новую латунь, с глазами, горящими адским огнем сквозь дым выхлопов.

Уставился прямо на него.

Кин-сан.

Всем своим существом Даичи желал остаться на пять минут наедине с этим мальчиком в комнате без окон. Услышать несколько тихих слов, за которые он отдал бы жизнь.

Но