Джон Норман - Вождь

Корабль болезненно накренился. Члены экипажа бросились к двери.

Глава 12

Как мы помним, маршрут «Аларии» проходил в стороне от обычных пассажирских и торговых путей. Можно предположить, что ее заход на орбиту Тиноса был связан с появлением молодого офицера флота, который был на этой планете по делу — вероятно, на переговорах на нейтральной территории между варварами и Империей. Подобно Тиносу, существовали планеты, на которых велась торговля; различные виды взаимоотношений и связей наблюдались даже между враждующими планетами. Использование нейтральных территорий помогало снизить вероятность шпионажа, террора, вредного влияния и так далее. Кроме того, именно на орбите Тиноса на борт был взят варвар Ортог. Вероятно, его передали Империи в знак примирения. Однако позднее связь с Тиносом, или, по крайней мере, с маленькой орбитальной станцией Империи была потеряна. Случилось так, что флот варваров ортунгена, услышав о пленении Ортога и его передаче на Тиносе, бросился на его поиски. На станции Тиноса преследователи выпытали у представителей Империи, что Ортога взяла на борт «Алария». После пыток персонал станции назвал капитанам варварских кораблей коды, помогающие узнать маршрут и курс «Аларии».

Далее произошли следующие события.

«Алария», которая была не только круизным кораблем, имела хорошую скорость, маневренность и вооружение. Один из семи кораблей преследователей был уничтожен, другой получил опасные повреждения. Однако после таранного удара, нанесенного с расстояния двадцати пяти сотен миль положение оказалось угрожающим. Опаленная и искореженная, с пробоинами в верхних отсеках и частично нарушенной работой систем жизнеобеспечения, «Алария» медленно плыла в космосе.

Громадные буры в четырех местах вгрызлись в бока «Аларии», проделав отверстия диаметром не менее десяти футов. В отверстия сперва пустили пламя, подавляя всякое возможное сопротивление, расплавляя легкую стальную обшивку противоположных стен. Потом через туннели, подсоединенные к отверстиям, внутрь «Аларии» проникли вооруженные воины-ортунги, стреляя направо и налево.

Разумеется, экипаж корабля оказал сопротивление, но оно было слабым и беспорядочным.

В первый день ортунги захватили средние отсеки, разобщив группы защитников корабля. Во второй — осадили склады и арсеналы, куда перед этим смогли проникнуть только немногие члены экипажа. Бои велись за каждую каюту и коридор; пассажиры же, согласно политике Империи, были безоружны и ничем не могли помочь. Экипаж перебили почти полностью, некоторых взяли в плен и заковали в цепи. В живых оставляли только самых сильных и здоровых мужчин и привлекательных женщин. Пленников разделили, через переходные туннели провели на корабли варваров и рассадили по клеткам. Их обратили в рабство. (На варварских планетах рабы выполняли тяжелую работу на полях, да и женщины-рабыни могли во многом пригодиться.) На третий день ортунги добрались до отсека, где размещался пульт управления, и получили контроль над всеми системами жизнеобеспечения корабля, которые теперь функционировали в аварийном режиме. Вскоре один за другим были уничтожены все очаги сопротивления — их победили с помощью мрака, холода и нехватки кислорода. Людей с поднятыми руками выводили через туннели. Их участь уже была решена победителями.

Конечно, не все пассажиры сразу оказались в плену у варваров. Некоторые бежали в спасательных капсулах, которые хранились именно в девятнадцатой секции.

После первого удара по «Аларии» судебный исполнитель, расталкивая толпу, бежала из зала, с ужасом думая только о том, как бы добраться до собственной безопасной каюты. Она влетела в нее под вопли, скрежет металла, вой сирен и стрельбу, и заперлась внутри. Спустя несколько часов в каюте погас свет — несомненно, где-то перерезали провод. Через некоторое время судебный исполнитель попыталась открыть кран в ванной, но воды не было.

Сжавшись в комок, за стальной дверью, она слышала крики и топот ног, свист и бряцание оружия.

На второй день она услышала, как забарабанили в дверь каюты в дальнем конце коридора, и хриплые голоса приказали пассажирам выходить — мужчины должны были сложить руки за головой, женщины — ползти на четвереньках.

Снаружи раздался женский вопль, потом удар и снова крик.

— Свяжите ее, — услышала судебный исполнитель.

— Какая милашка! — подхватил другой голос.

В этот момент на судебном исполнителе больше не было громоздкого «балдахина» — она сама с трудом сорвала его, поспешно выбираясь из зала, и поскольку он мешал ей бежать, отшвырнула в сторону где-то в нижних коридорах. Она все еще была одета в мешковатую униформу и тонкое белье под ней — то самое, в каком она никогда не решилась бы показаться Туво Авзонию. Он никогда бы не одобрил его на свободной женщине, но вполне мог приказать надеть его рабыне.

— Пусть ее оставят, — сказал кто-то в коридоре.

Судебный исполнитель думала, «оставят» ли при таких обстоятельствах ее саму, сочтут ли ее достойной жить — на это она отчаянно надеялась.

— Ползи по коридору, живо! — скомандовал второй. Раздался плач.

— Быстрее! — снова прохрипел мужской бас, и ему ответил еще один крик боли.

«Оставят ли меня в живых? — гадала судебный исполнитель. — О, только бы они не убили меня!»

В это мгновение заколотили в дверь ее каюты, приказывая открыть и выйти. Она в ужасе попятилась от двери.

— Принесите лом, — прозвучал приказ.

Судебный исполнитель слышала, как что-то ударилось в дверь, потом раздался скрежет и еще один звук — как будто в отверстие просовывали металлический предмет. Дрожащая, перепуганная, она протянула руку к двери и нащупала нечто вроде маленького конуса. Вдруг раздалось шипение газа. Она отбежала к кровати и упала на колени, с ужасом прислушиваясь к тому, как газ наполняет каюту. И внезапно, поддавшись отчаянному порыву, она протиснулась под кровать и забилась в дальний угол. Там было очень мало места — даже меньше, чем в клетках для рабов рядом со спальнями хозяев, где их обычно держали. Было так тесно, что никто бы не заподозрил, что здесь можно спрятаться. Судебный исполнитель была хрупкой женщиной и могла бы втиснуться в еще более узкое пространство.

Она чуть не потеряла сознание. С грохотом распахнулась дверь, каюту осветил луч фонарика.

— Пусто, — сказал кто-то.

— Обыщи шкафы и уборную, — приказал другой голос.

Судебный исполнитель чувствовала прикосновение ковра к левой щеке. Она лежала головой к двери и могла различить мужские сапоги, освещенные слабым светом из коридора.