Белое с кровью - Кристина Робер

говорит? Это просто расчет? Или, быть может, он действительно беспокоится за нее?

– Да. Хорошо. Я подумаю, – кивнула она, и губы растянулись в одобрительной улыбке. – В смысле…

Вот черт. Замолчи.

«Инвестиция-инвестиция-инвестиция», – барабанил в голове едкий голос Блодвинг.

Я хочу что-то значить. Я могу что-то значить.

И ничего не теряю.

– В смысле, я готова.

Шаг за шагом, слово за слово, Саквий стал подбираться к Факсаю, отравлять по капле его чистые помыслы, убеждать в предательстве сестры ради желания угодить Стамерфильду в захвате власти. «Ты думал, отважный воин станет твоим голосом, а он лишил тебя его. И отнял нашу сестру», – говорил он.

Из воспоминаний Гидеона, заточённых в книгу и оставленных на хранение Стамерфильдам

Глава 11. Что же это за пророчество такое?

Terra ignis, замок Стамерфильда

Если подумать, то все началось с книги – той самой книги, за которой отправилась Ника по наставлению бабушки Лидии. В тот день она обнаружила кладбище с собственной могилой, а еще нашла умирающего одноклассника. Начало конца. Только книга была совершенно непонятна ей – изъеденная временем, но абсолютно пустая внутри. Лидия уверяла, что это реликвия династии Стамерфильдов, некое мощное оружие, за которым многие охотятся. Но бабушка не потрудилась объяснить, в чем ее сила, а Ника, честно пролистав страницы несколько раз, бросила ее на дно чемодана и забыла, раз от нее нет никакой видимой пользы.

Но в Морабате, пережив первые дни слепоты, привыкнув к регулярным вспышкам воспоминаний и вновь обретя способность воспринимать звуки вне своей головы, Ника завела речь о книге с Миккаей, и ведьма, к удивлению, поведала, что ее создал Гидеон Рафус – некий тысячелетний маг, заставший смерть Харуты и приход Стамерфильда к власти. Он был простым конюхом, но по необъяснимым причинам после смерти ведьмы превратился в бессмертное существо; и каким-то неведомым образом невидимые тексты, заключенные на страницах книги, были связаны с его воспоминаниями.

– Поговаривают, эта штука хранит все, что когда-либо видел Гидеон.

– А сама-то ты его видела?

Как и Полоса Туманов, Гидеон Рафус был для нее все еще сказкой, которую рассказывали детям на ночь, чтобы чему-то научить или преподать урок. Может, и глупо так думать, коротая дни в ведьмовском лесу и неоднократно сталкиваясь с магией, но Ника ничего не могла поделать со своим скепсисом: существование магии не равно существованию всего, о чем ей тут рассказывают, и пока она своими глазами не увидит, до конца не поверит.

– Нет. Да и никто не видел. Тамар говорила, что дочка ее подруги роман с ним крутила, но в это я слабо верю.

– А в то, что в этой книге есть невидимый текст, значит, веришь сильно? – язвила Ника. – Лидия сказала, что эта рухлядь теперь принадлежит мне, типа по праву наследия.

– По праву избрания, – поправила Миккая.

– Чего?

Ведьма раздраженно вздохнула, и Ника в тысячный раз пожалела, что не видит ее лица.

– Да, Николина, я верю, что в этой книге есть текст. Просто, возможно, ты еще не готова его увидеть. Вероятно, книга сама решит с тобой заговорить, когда настанет время.

И на этом щедрость Миккаи на информацию закончилась.

Спустя пару дней после возвращения Ники в terra из Алтавра вернулась и сама Лидия. При виде внучки лицо ее просветлело, но тут же снова стало нейтральным, уголки губ собрались в сдержанную улыбку, и она осторожно обняла девушку. Обнять в ответ Ника не смогла. Даже руку вскинула, хотела прикоснуться к спине, но так и не решилась. Лидия, надо отдать ей должное, не давила и реагировала на поведение Ники как на само собой разумеющееся. Разлила чай, наполнила вазочки сладостями и достала из буфета банку с джемом, поставила на стол, а потом вдруг опомнилась и виновато улыбнулась:

– Ты же терпеть его не можешь, да?

– Что?

– Варенье из лимонов.

– Я… я не знаю, – растерялась Ника. Ее няня, напротив, утверждала, что Ника все детство его обожала. – Дорис говорила…

– Эстелла, мать Александра, очень параноидальная личность. Такая мамаша-наседка. – Лидия поднесла чашку к губам и подула, а Ника застыла с открытым ртом. – Те четыре года, что вы с мальчиком провели вместе, она была одержима его иммунитетом. Втихаря выяснила у какой-то ведьмы… Ведьмы! Нет, ты представляешь, насколько она была плоха? Если бы Стефан узнал, что она к ведьме обратилась, его бы инфаркт хватил… Но Эстелла выяснила рецепт какой-то настойки. Александр дрянь эту пить отказывался, и она подмешивала ее в лимонное варенье, потому что лимоны хорошо забивали вкус. Но Александр и варенье не ел, на цитрусовые у него была аллергия, но вы с ним никому не рассказали, чтобы Эстелла еще чего не придумала взамен лимонов. И ты просто уминала варенье за него.

– Что? – выдохнула Ника. И по застывшей улыбке Лидии поняла, как глупо выглядит. – В смысле, нам же было где-то по четыре года.

– Вы были очень смышлеными мелкими хулиганами. Но я вас рассекретила.

Ника сделала глоток чая. Самое раннее детство она вспомнила отрывками и отчего-то не стремилась узнать больше. Возможно, потому, что ей было достаточно просто знать, что они с Алексом были друзьями. Лучшими друзьями. Два звереныша, спасавшие и оберегавшие друг друга, любившие друг друга настолько сильно, что научились каким-то образом контролировать свою одержимость. И что, возможно, если бы их не разлучили тогда, они бы так и не разучились это делать.

В уголках глаз защипало, и Ника заморгала.

– Значит… кхм… значит, это благодаря зельям Эстеллы я стала Росомахой[6]? – девушка провела подушечкой указательного пальца по лезвию ножа. Лидия уставилась на порез, поджав губы. Значит, и об этом она знала… Ника ухмыльнулась, растерев каплю крови между пальцами. От пореза не осталось и следа.

– Нет… Конечно нет. Не из-за этого.

Ника сверлила лицо бабушки пристальным взглядом. Уж теперь-то она знала, из-за чего и раны ее заживают со скоростью света, и шрамы остаются на теле. И что маниакальность Эстеллы здесь ни при чем – просто совпадение, а истина в том, что сказал Нукко: для волчицы Ника всего лишь сосуд и в интересах айтана сохранить его в целости. И хоть они с Лидией были семьей лишь номинально, возможно, в угоду былым заслугам ей стоило узнать настоящую причину. Да и Николасу стоило, что уж. Но Ника решила пока придержать правду и сначала удовлетворить свое любопытство, получив ответы на интересующие ее вопросы.

Она положила на стол книгу, обернутую старой футболкой.

– Миккая рассказала мне, что это такое. Но я хочу понять, что мне с ней делать.

Лидия поставила чашку с чаем на стол и, сцепив пальцы в замок, уставилась на книгу. Жидкий солнечный свет играл с украшениями на ее запястьях, бликовал, и Ника щурилась, но терпеливо ждала