Маска зверя - Дмитрий Шебалин

кто знает… Но твои друзья уже пребывают у меня в гостях и вместе со мной будут дожидаться хороших вестей. Поэтому я рекомендую тебе не задерживаться в моём замке, а поспешить на выручку моему сыну. А чтобы сгладить ощущение несправедливости, которое тебя сейчас несомненно гложет, я готов заплатить за свою «просьбу» интересной для тебя вещью.

Барон открыл вторую створку шкатулки, и магический свет лежащего там жертвенника заставил меня затаить дыхание, пробудив сосущее чувство голода в районе солнечного сплетения.

— «Соглашайся», — услышал я внутренний голос и, поддавшись наваждению, кивнул. Это не осталось незамеченным для главы рода.

— Рад, что мы договорились, — сказал он. — И… удачи нам всем.

* * *

В малом зале, где обычно принимал гостей мастер Ульдаг, не было и намёка на ветер. Оба окна были закрыты и даже зашторены, чтобы красное закатное солнце не мешало разговору. Но отчего-то огоньки во всех масляных лампах сегодня всё равно танцевали свой особенный танец, отбрасывая движущиеся тени на стены и предметы мебели. Не от того ли, что даже языки пламени ощущали, что по соседству с ними беседу ведут два сильнейших мага королевства.

— Отрадно видеть тебя в моей скромной обители, магистр. Отрадно и волнительно.

— От чего же тебе волноваться, друг мой Ульдаг? Разве не ты сказал моему человеку, чтобы в следующий раз я не посылал слуг, а пришёл к тебе сам?

— Долго же ты собирался в дорогу, Шад. А ведь здесь совсем недалеко от столицы. Или же дорога от Той’о’тура к подножью столь утомительна, что ты стараешься лишний раз не покидать королевский чертог?

— Дела, — коротко прокомментировал магистр, неожиданно нагрянувший к Ульдагу в гости. — Король Загоррик всё чаще хочет видеть меня подле себя. С возрастом его одолевает всё больше сомнений, от того он часто ищет моего совета.

— Ты всегда хорошо видел нити, Шад. Но даже тебе не дано доподлинно знать, куда они в конечном счёте приведут. Действуя в настоящем, ты меняешь будущее, и таких желающих влиять на ход истории куда больше, чем тебе кажется. От того всё это похоже на бесконечную игру, победителей в которой определяет всё тот же случай. Так разве стоит оно того?

— Ха, я хорошо помню твои уроки, Ульдаг. Но не лукавь, ведь я знаю, что и ты плетёшь свой узор. К тому же не так давно ты сам был частым гостем в Той’о’туре и стоял возле трона по левую руку от короля. Твои советы он слушал с неменьшим вниманием.

— Ровно до тех пор, пока они ему нравились.

Магистр на секунду задумался, словно вспоминая что-то.

— Знаешь, когда я путешествовал в поисках новых знаний, то пару раз дорога приводила меня в Южные королевства. Там мне довелось увидеть много диковинных вещей, вышедших из мастерских Мёртвого города, или как зовут его южане — Города чёрной печали. Туда до сих пор ходят смельчаки в поисках чего-то, что осталось ещё со времён Раскола. Так вот, одной из таких диковинок была хрустальная пирамидка, которая имела удивительное свойство. Если в неё направить луч обычного света, то он разделится на несколько других. При этом каждый из них будет разного цвета. И что удивительно, никакой магии в этой вещице, которую они зовут призмой, нет.

— К чему ты это, Шад? Ты же знаешь про мои ограничения. За всю свою длинную жизнь я ни разу не покидал пределы королевства.

— Я к тому, что иногда нужно быть мудрее и пропускать свою «правду» через такого рода призму. И те её лучики, что имеют для тебя неблагоприятные оттенки, лучше никому не показывать.

— Что ж, спасибо за ценный совет. Но не ради него же ты сюда пришёл? Я чувствую в тебе напряжение, сковавшее и тело, и разум. Поэтому не томи ни себя, ни меня и говори, для чего ты здесь.

Ульдаг почувствовал, как изменилась аура магистра. Его взгляд стал отстранённо чужим и холодным. Он неторопливо стянул тонкую, почти невесомую перчатку из льна и хлопка со своей левой руки, явив взору мастера простое железное кольцо с опоясывающей его вязью символов. Эти буквы едва ли мог разобрать один человек на сотню, проживающих сейчас в Греше, ибо стёрлись они уже из памяти большинства людей за ненадобностью. Но это не отменяло власти кольца над каждым из них. Ведь носивший его говорил устами самого короля, и каждое его слово сейчас падало подобно кузнечному молоту на раскалённый металл.

— Мастеру Ульдагу в десятидневный срок надлежит подготовить записи о всех своих знаниях касаемо природы сродства, магов сродством страдающих и способах их использования для службы на благо королевства. После чего явиться к королю для передачи этих записей и дачи новой клятвы.

Магистр снова одел перчатку и посмотрел в глаза собеседнику. Словно пытаясь сгладить сухие слова королевского приказа, он куда менее официальным тоном добавил:

— Король обеспокоен грядущей бурей. Королевство стало слишком сильно зависеть от одного человека, пускай и связанного нерушимой клятвой верности. Ты не вечен, Ульдаг, седина в твоих волосах тому свидетель. К тому же враги королевства могут предпринять попытку ослабить Греш, устранив один из источников его могущества — тебя.

— И поэтому Загоррик решил сделать тебя новым хранителем моих знаний?

— Он лишь хочет иметь альтернативу. Твой статус и положение при этом не изменятся.

— Когда мне повязали ленту, Шад, ты ещё не родился. От того ты можешь не знать, какой именно была моя клятва королю Альстасу и тем, кто впоследствии займёт его место. Клятва нерушима только если обе стороны выполняют свою часть сделки.

— И всё же, такова воля короля. И так будет лучше для Греша.

Мастер Ульдаг чувствовал выжидательный взгляд магистра Шада, некогда бывшего его учеником, а в последствии ставшего его соратником. Многих тогда смутило, что такой сильный одарённый выбрал себе в наставники меченого лентой. Они шептались за их спинами и даже втайне надеялись, что такой союз постигнет неудача. Но кто в итоге оказался прав? Кто лучше Ульдага смог бы развить талант будущего магистра? И Шад, понимая это, какое-то время оставался верен ему, разделяя пусть лишь и отчасти идеи наставника. Но что-то 10 лет назад изменилось. Ульдаг хорошо помнил тот момент, когда их нити, завязанные прочным узелком, вдруг начало тянуть в разные стороны.

— «Это было решено ещё тогда», — подумал он.

В этот момент сигнальный