Испытание чувствами - Глеб Леонидович Кащеев

его знаешь? Ты же тоже сейчас видел в отражении все…

Денис кивнул, внимательно глядя ей в глаза.

– Он тоже эмер?

– Сильнейший. Он мой наставник, заменивший мне отца.

– Поэтому меня от него прятали… – задумчиво сказала она.

– А он тебя искал все эти годы. И как только получил хоть малейшую зацепку, послал за тобой меня.

Катя кивнула, повернулась набок, по‑детски свернулась калачиком и, казалось, задремала.

Денис некоторое время сидел рядом. Потом дождь на улице прекратился, и он вышел наружу, чтобы взглянуть, где они все‑таки оказались.

Бытовка стояла на краю большого котлована. Неизвестно, что там искали рабочие – трубы, кабели или клад, – но сейчас рядом не было никакой строительной техники, а огромная яма почти до краев наполнилась водой. Он сел на песок и принялся кидать камушки в воду, глядя, как перекрещиваются разбегающиеся по поверхности круги.

За его спиной прошуршали по песку тихие шаги, и Катя со смехом запрыгнула ему на плечи, схватила руками за горло и принялась в шутку душить.

– А если бы это была не я, а каник или какой‑нибудь враг, ты уже был бы мертв! – со смехом заявила она.

– Я ощущал твою ауру, – улыбнулся в ответ Денис, не оказывая сопротивления.

– Ага, оправдывайся. Скажи еще, что ты вместе со мной по долгу службы и только потому, что тебя за мной послали!

Денис резко наклонился и скинул Катю с себя.

– Ай! Больно! – вскрикнула она.

– Эмеры не чувствуют боли. И любви. Так что все верно. Я с тобой, потому что должен отвести к отцу.

Катя снова засмеялась:

– Ага, конечно. Я же вижу!

– Я серьезно.

Катя перестала смеяться и пристально посмотрела ему в глаза:

– Ага, сейчас опять начнешь рассказывать чушь про то, что эмеры не могут любить, про лазер – пиу-пиу, – выжигающий сердца и души, и все такое. Я – эмер. Сам говорил. И вот у меня наоборот: как будто была дыра, а сейчас вдруг – дыш! – и резко заполнилась. Все изменилось. Цвета, чувства, весь мир. Вообще все! Я как будто прозрела. И я знаю, вижу, что ты тоже можешь так чувствовать!

– Цвета видишь? Ну так посмотри мою ауру. Что там?

Катя снова взглянула на него.

– Страх. И сейчас мне не нравится, как ты боишься. Это снова страх за меня, но только какой‑то неправильный.

– Я боюсь сделать тебе больно. Потому что не смогу дать тебе то, что ты хочешь.

Она открыла рот, чтобы ему возразить, но он прижал к ее губам палец и продолжил:

– Я – полукровка. Ты – полукровка. Но это чертова генная лотерея. Одному достается все хорошее, а другому – только недостатки. Ты можешь управлять любыми чувствами, можешь любить… а я лишен и того, и другого.

– Да ты просто не даешь себе попробовать! Вбил себе в голову невесть что! Меня с детства воспитывали с убеждением, что любые чувства – это плохо. Что нужно быть как пустая бочка. Невосприимчивым ни к чему. Но ты открыл мне глаза и научил чувствовать. И это здорово! Теперь я помогу тебе.

– Да как?! – вышел из себя Денис. – Давай попробуем. Ударь меня!

Катя с недоумением посмотрела на него.

– Давай, давай! – повторил он, взял ее руку и шлепнул себя по щеке. – Ударь!

Она несмело дала ему пощечину.

– Не больно! Сильнее.

В следующий удар Катя вложила больше сил.

– Снова не больно! Вообще!

Она со слезами принялась лупить его кулаками по плечам и груди, а Денис только и повторял:

– Не больно! Не больно!

Неожиданно вместо очередного удара она обхватила его голову ладонями и приникла губами к его губам.

Внутри у нее от этого вспыхнуло какое‑то новое, незнакомое чувство, которое, словно взрыв, вытеснило все остальные, а после вырвалось на свободу и волной света разнеслось по округе. Вода в котловане пошла рябью, а деревья наклонились, как от штормового ветра.

Она отстранилась от Дениса:

– А так?

Зрачки в его глазах расширились. Он смотрел на девушку удивленно и одновременно как‑то по‑новому. Волнующе, необычно.

– И так тоже… не больно, – прошептал он.

Денис еще пару секунд смотрел ей в глаза, а потом привлек к себе и страстно поцеловал.

Глава 15

– Мать вашу, ну и где они? – нетерпеливо спросила Алиса.

Алексей сидел на бордюре чуть поодаль и ковырялся со смартфоном Дениса.

– Не знаю. Никто не знает. Насколько я понимаю, эта штука работает так: она фиксирует изменение эмоционального фона у тех, кто использует приложение. Если эта перемена настроения слишком необычна, то ЭМРОН рисует аномалию с указанием цвета эмоции и таким образом помечает эмера. Эти двое, вероятно, хорошо спрятались. Если рядом с ними нет людей, то эта штука их никогда не найдет.

– Помнишь тех секьюрити в костюмах, которые подвалили к финалу действа на черных внедорожниках? Их главный все время в смартфон пялился. Думаешь, у них тоже есть приложение?

– Скорее всего. Кто‑то же эту штуку придумал. ЭМРОН – целая корпорация. Неужели ты думаешь, что детектор эмеров вшил в него какой‑то парень? Нет, эта функция заложена изначально, так что для владельцев соцсети ваше существование давно уже не секрет. Приложение создавалось под вас.

Алиса задумалась:

– Хорошо, что с этим геморроем разбираться не мне, а маме. Кстати, у тебя тоже создалось впечатление, что у них была задача не схватить нашу парочку, а наоборот дать им сбежать?

Алексей кивнул.

– Что б я хоть что‑нибудь понимала в происходящем, – вздохнула она. – Делать‑то теперь что? Маман мне голову открутит. Я не смогла помешать превращению девицы в каника, так теперь еще и упустила ее. Ниточка к Глебу тоже оборвалась.

– Твой дядя в Питере? Рано или поздно они туда приедут.

– С фига ли? Если бы задача была доставить дочь к отцу как можно быстрее, то ее бы та тетка забрала. Помощница Глеба.

– А куда еще? Может, есть попутные дела, а финал там. Парень примчался из Питера, и они собирались туда возвращаться. Мне кажется, что надо двигать на север и ждать, когда они себя выдадут. Рано или поздно они выйдут к людям.

– Ну да… а девчонка так сильно фонит, что ЭМРОН это непременно покажет. Просто надо оказаться там первыми, – оживилась Алиса. – Звучит разумно. По коням?

– Погоди… – немного смущенно сказал Алексей, убрал смартфон в карман и некоторое время смотрел прямо перед собой, подбирая нужные слова.

Алиса оценила его ауру: смущение, немного страха, напряжение, возбуждение, надежда. Она тяжело вздохнула. Видимо, им