Иллюзия бога - Алина Штейн

– Ого, да это же моя соседушка! – Семела призывно замахала руками, заметив Персефону. – С кем это она?

«Своеобразная парочка», – подумала Ари, разглядывая подошедших Перси и Аида. Он – высокий, худой, угловатый, с отталкивающим лицом. Она – хрупкая, изящная, большеглазая, неизменно притягательная. Его строгий черный костюм и ее воздушное платье, напоминающее лепестки розы. Кажется, это было еще до того, как эти двое сблизились, но они уже тогда производили неизгладимое впечатление своими высокими отношениями.

– Мрачноват как-то. Неожиданный выбор кавалера.

– Почему же, – встрепенулся Гермес. – На него не так уж страшно смотреть…

– Класс, спасибо тебе от души. – Моргающий неон высветил на секунду белое лицо Аида, в сочетании с его глубокими черными глазами напоминавшее череп с пустыми глазницами.

– Извини, чувак, но у меня на кону деньги! Соберись уже и пригласи ее на свидание!

– Ты все неправильно понял, – отрезала Персефона. – Не пойду я на свидание.

– Еще как пойдешь! – Аид резко придвинул к ней бокал, не переставая поглядывать на нее с какой-то затаенной болезненной нежностью.

Перси, кажется, настолько опешила от его наглости, что не нашлась с ответом и просто опустилась на барный стул, рассеянно приобняв Семелу.

– Ты что, улыбнулся? – Гермес театрально схватился за сердце.

– Не мели чепухи, – буркнул Аид, не отводя глаз от бокала.

Но это, конечно, была чистая правда. Аид улыбался, как дурак.

– Сейчас приду, – пробормотал он, скрываясь в толпе.

Гермес проводил его довольным взглядом.

– Тебе просто нужно дать ему шанс, Перси.

В выражении лица Персефоны появилось что-то задумчивое, ее щеки пылали.

– Зачем мне вообще это делать? Он самовлюбленный придурок, у которого к тому же эго размером с Плутон. Надеюсь, конечно, что эго – не единственная большая вещь в нем, но…

Семела захихикала.

– Он же тобой чертовски заинтересован! Соглашайся. Ладно, теперь можно попытаться устроить и мою личную жизнь. Вон тот черноволосый красавчик…

– Зевс? – Ари усмехнулась. – Боюсь, ты в пролете. У него подружка, и она крайне негативно относится к полигамии.

– А с виду и не скажешь, что занят. Видели, как он на меня смотрел? А уж его стояком можно гвозди заколачивать.

– У вас еще осталось шампанское? – Гестия с ужасно спутанными, блестящими волосами просунула голову между ними. – А ты… Не лезь к нему.

– Ты о чем?

– О Зевсе. – Она покачнулась, выхватив у Диониса бокал. – Небеса одарили его мозгом и пенисом, а крови дали, только чтобы работало что-то одно.

– Подслушивать нехорошо!

– Кому нехорошо, тот пусть не подслушивает… Не лезь к нему, говорю! Если только ты не тупая, как… как… валенок или пробка!

Семела нахмурилась:

– Это несправедливо, знаешь ли.

– К валенкам? Или к пробкам?

– Девочка, позволь мне, взрослой тете, дать тебе дружеский совет.

– «Девочка»… – фыркнула Гестия. – Ты так это сказала, будто я твоя секретарша. «Девочка, назначь-ка встречу на четверг! И долго мне еще ждать мой латте?» Мне не нужен дружеский совет!

– Тогда считай это не дружеским советом. Просто мне кажется, что не нужно мнить себя гуру отношений, если у тебя их еще не было. А у тебя их точно еще не было, у тебя это на лице написано. Я просто хочу повеселиться!

Гестия густо покраснела. Ари осторожно положила руку ей на плечо.

– Может, присядешь? Ты просто перебрала.

– С чего ты так решила? – Подруга сбросила ее руку. – Потому что я перестала быть удобной и тихой, вечной поддержкой и опорой? Может, я тоже хочу повеселиться.

– Тише! Какая муха тебя укусила? Ты испортишь праздник…

– Я? – Гестия сорвалась на визг. – Я испорчу? А что насчет Ареса, который только и мечтает размозжить кому-то череп? А что насчет Аполлона, который только и ноет о своей несчастной любви? А что насчет этой… как ее… этой выдры, которая уже готова ноги раздвинуть перед Зевсом, невзирая на его девушку? Конечно, проще упрекнуть меня, а не их! Потому что я со всеми милая! Выгляжу, как безобидная малютка, и каждый считает, что можно вытирать об меня ноги и пользоваться моей дружбой!

– Мы так не думаем. Успокойся, не устраивай сцен!

Несколько секунд Гестия ошеломленно разглядывала их лица, будто пытаясь найти понимание.

– Вы вообще меня не слушали, да? Пошли вы все! – Она метнулась к выходу и, чертыхаясь, принялась возиться с ключами. Наконец, дверь «Оракула» оглушительно хлопнула за ее спиной.

На задворках сознания мелькнула мысль пойти за ней, но тело отказывалось подчиняться. Кажется, это стало переломным моментом ночи. Гестия, пусть даже пьяная, разъяренная и несчастная, была талисманом Двенадцати. Оставшись без ее заботы, они будто открыли себя всем возможным несчастьям. И первое из них не заставило себя долго ждать.

Часть 18. О танцах и убийствах

Та бесконечная ночь все тянулась и тянулась.

– Давай, Дионис. – Семела улыбнулась. – Перечеркни мои беды, я месяц не могла заставить себя встать с кровати. Даже пыталась в одну из своих же вечеринок покончить с собой, но что-то меня держало… К счастью. Так что давай! Намешай самое лютое, что у тебя есть!

Парень прищурился:

– Что-то экспериментальное?

– Ты уловил самую суть! Чтоб душа моя покинула это измерение ко всем чертям.

– Меня дважды просить не нужно. Хотя измерение ты вряд ли покинешь, я сам над этим уже давно бьюсь. Но ты поосторожнее все-таки. Побочные эффекты…

– Да и хрен с ними.

Ари следила, как его ловкие руки наливают, смешивают, взбалтывают. Лицо его было все темнее, а силуэт будто становился размытым.

– Там психоделики? – спросила Семела и прежде, чем Дионис успел раскрыть рот, пригубила коктейль. – Какая вкуснятина! Как ты это делаешь? Дьяволу душу продал?

– Ну уж нет! Если дьявол и существует, то ему придется умолять меня о сотрудничестве.

Персефона тоже глотнула из ее стакана.

– Огонь! – Она возбужденно откинула выбеленные волосы за спину, глаза ее горели. – Ари, будешь?

– Сейчас, только свой допью. – Она отсалютовала стаканом.

– Не надо. – Дионис быстро усадил ее на колени, и когда он говорил, его горячее дыхание щекотало ей шею. – Я тебе потом такой сделаю. В приватной, так сказать, обстановке.

Теперь она вспоминала эту сцену совсем иначе. Уже тогда его слова должны были насторожить ее. Почему она была такой глухой? Может, ей просто было слишком хорошо. Хохот и визг эхом отдавались в голове, люди мешались друг с другом. Казалось, мир вокруг пылал жаром в ту сумбурную, безумную, разрушительную ночь.

– Красиво тут у вас, – вздохнула Семела, тоже оглядев танцующих. – Я скучаю по студенческим временам. Молодость все простит, верно? Жизнь после выпуска – отстой. Хочется опять вернуть эту сказку.