Марко Леонетти - Пагода сна

— Здорово, — согласился Таллок. — Но, думаю, сейчас самое время уносить отсюда ноги. Или вы хотите дождаться, пока в шатер ворвутся другие гирканцы?

— Правильно, Таллок. Нам еще нужно разыскать Алексу.

— Я вырву сердца этим ублюдкам, если они посмели до нее дотронуться!

— Где она может быть, Исира?

— Конечно же, в шатре Кезеша. Идемте, я помогу вам.

Шатер вождя степняков окружали суровые воины. Памятуя о сбежавших пленниках, стража хранила бдительность. Или же Кезеш опасался мести со стороны тех, кто поддерживал Суригая.

— Что будем делать, Конан?

— Действовать, раздави вас Кром! Тебе, Исира, лучше заняться стражей — отвлеки степняков,

заставь их покинуть свой пост. А ты, Таллок, проберешься в шатер, убьешь Кезеша и вытащишь Алексу. Я же позабочусь о том, чтобы гирканцы не чинили тебе препятствий. Ясно?

— Конечно, что может быть проще, — неуверенно пробормотал юноша.

— Тогда начинаем.

Исира вышла навстречу кочевникам, охранявшим покой верховного воина Клана Костей. Вендийка шла неторопливой поступью, призывно покачивая бедрами.

— Эй, ребята, не хотите поразвлечься?

Конан неслышно скользнул в темноту, оставив Таллока в одиночестве. Юноша начал ощущать легкое беспокойство. Дева-брамин что-то игриво говорила гирканцам, и на их лицах все больше разгорался азарт, граничивший с вожделением. Варвара не было видно, однако странник чувствовал, что Конан притаился где-то невдалеке. Исира, бесстыдно улыбаясь, махнула рукой, зазывая солдат Кезеша в темноту. К вящему удивлению Таллока, все степняки последовали за девушкой.

Пора!

Странник прокрался к шатру и отодвинул штору, занавешивающую вход.

Алекса сидела в центре круглого помещения. Глаза девушки, устремленные на степняка, горели ненавистью. Вождь клана ходил вокруг девушки с зажатой в руках плеткой.

— Танцуй, я тебе сказал! — приказал степняк. Алекса не шелохнулась. Тогда Кезеш ударил деву-брамина своим орудием повиновения. Жесткий ремень выжал из девушки слабый стон.

— Ах ты, недоносок! — вскричал Таллок, вскипев от ярости. Безумие ударило в голову с такой силой, что юноша забыл обо всем, сосредоточившись только на мучителе девы-брамина. Все остальное окружение оттенила серая пелена.

— Таллок! — с удивлением воскликнула девушка. В голосе её послышалось облегчение.

Кезеш выронил плеть. Однако оправиться от потрясения у верховного степняка не заняло много времени. Вождь Клана Костей вырвал из ножен свою саблю.

— Щенок! Тебя я ждал меньше всего!

За пологом шатра послышались дикие крики и лязг стали. Похоже, Конан занялся стражей.

— Сейчас я изрублю твое жалкое тело на корм Кхазалам-Амолу!

— Твой поганый идол мертв, кочевник! И ты разделишь его участь!

Странник выхватил нож и бросился на Кезеша.

Натужно всхлипнуло железо — гирканец выбил оружие из рук противника. Таллок, не помня себя от переполнявшего его гнева, вцепился в запястье степняка. Кезеш попытался высвободиться из хватки, но разъяренный юноша держал его кисть крепче любого капкана. Таллок резко повернулся вправо, выкручивая запястье гирканца, и врезал локтем в его скулу, выбив брызги слюны. Белый малахай Кезеша упал на ковер, сальные волосы степняка растрепались.

— Паскуда!

Юноша подтянул руку противника к своему лицу и укусил степняка за палец. Вождь гирканцев вскрикнул и выронил оружие.

Кочевник навалился па Таллока всем весом и странник, который явно проигрывал плотному степняку в весе, упал на землю, придавленный тяжестью гирканца. В левой руке воина Клана Костей блеснул кинжал. Ярость придала новые силы Таллоку. Юноша извернулся, избежав удара клинка в грудь, и нанес свой удар кулаком в лицо степняка. Кровь из разбитого носа Кезеша закапала на одежду странника. Предводитель кочевников засопел, но не сдвинулся ни на дюйм. Таллок, стиснув зубы и рыча, словно раненый зверь, напряг мышцы так, что одежда на рукавах едва не лопнула. Рывок — и он высвободился из-под грузного тела.

Вождь гирканцев неловко поставил руку и напоролся на собственный кинжал. Из груди Кезеша вырвался последний отчаянный хрип.

Алекса, с широко раскрытыми от ужаса глазами, следила затем, как угасает взор предводителя кочевников.

— Ты убил его…

Таллок схватил девушку за руку.

— Уходим! Исира и Конан…

В шатер ворвался гирканец с безумным взглядом. Глаза его готовы были выкатиться из орбит. Девушка и юноша в испуге отшатнулись. Но степняк выронил копье и замертво рухнул на ковер, окрасив его своей кровью. Видно, этот несчастный искал спасения от клинка киммерийца.

На входе вырисовался мощный силуэт воина. Конан, точно грозный великан Имир, отодвинул штору и вошел в шатер. С сабли киммерийца стекала кровь, глаза варвара метали молнии. В этот момент Таллок испугался Конана больше, чем сотни свирепых кочевников.

— Там был целый десяток гирканских псов, — сказал воин. — Пришлось убить их всех.

Конан отшвырнул кривую саблю и сорвал с крючка свой меч, который Кезеш повесил у своего ложа, чтобы любоваться на дорогой трофей.

Штора взлетела, и в шатер вбежала встревоженная Исира.

— Сюда идет большой отряд кочевников!

— Прорвемся, — с мрачной уверенностью заявил Конан.

Таллок в этом не сомневался.

Глава XVI

Время под землей текло совсем по-иному. В темноте и тишине, нарушаемой лишь приглушенным хлюпаньем падающих капель, миг превращался в вечность. Тысяча ударов сердца. Срок уже истек. Неужели киммериец нашел свою смерть в лагере врагов?

Вало вопросительно взглянул на Кесею. Верховная жрица молчала. Вероятно, ее тоже грызли опасения.

Конан беспощадно растоптал все страхи своим неожиданным появлением. Весь в поту и в крови, он шел прямой походкой, несмотря на усталость.

Двуручный меч грозно поблескивал в тусклом сиянии, храня секрет того, сколько врагов ему выпало сразить.

Следом за варваром шли обе девы-брамина, целые и невредимые. От группы не отставал Таллок. Глаза юноши возбужденно блестели.

— Клянусь Митрой, такого я еще не видел! — воскликнул молодой странник. — Конан искрошил целое полчище врагов! Когда я в первый раз увидел, сколько их собралось, думал нам уже никогда не выбраться. Степняков вел Асалга-колдун. Чародей гирканцев пытался прочесть свое темное заклинание и напустить на нас слабость, но Конан подскочил к нему и проткнул своим мечом! Видя смерть своего предводителя, кочевники растерялись. Киммериец набросился на них, страшно крича и размахивая мечом. Несколько голов сразу же покатились по земле — гирканцы дрогнули, и побежали прочь от страшного меча. Потом мы быстро отыскали вход в подземелье и скрылись от преследователей.