Марк Сиддонс - Избранница ночи

— Харганы не благодарят реки, но для меня было бы сейчас постыдным не обратиться к ним. Эта река впадает в великую Громовую, которая забирает наши тела из лона земли, когда мы умираем, и несет их к Киммерийским горам.— Он некоторое время, не отрываясь, смотрел в воду, а потом несмело взглянул на Соню.

Его лицо было печальным, в глазах мелькало беспокойство.

— Она красивая, Соня, та, с которой я обручен… Я часто вижу ее лицо в журчащих струях ручьев. Она темноволосая, и ее глаза сверкают темным огнем. Она скачет на коне, как ветер, удача на охоте встречает ее чаще, чем многих из нас…

Соня спрыгнула с коня.

— Как ее зовут?

— Эльбена…

— И как вы обручились?

Он протянул свои запястья, и девушка увидела, что на руках у Астамира надеты два браслета, из бронзы и сплетенный из тростника; раньше она их у него не видела.

— Бронза обручает воинов, а тростник — для любви между теми, кто равны в охоте.

Соня задумчиво взглянула на генаха:

— Она в самом деле обладает сильным духом, твоя Эльбена.

— Да. И, говоря по правде, я люблю ее. Но… Мое сердце предало это обручение, я не могу скрывать это. Все, что мне нужно,— это только встречаться с тобой взглядом или ловить твою улыбку…

Девушка похлопала его по плечу, улыбнулась и направилась к Кантенфласу, который сидел, печально уставясь на запад. Астамир последовал за ней. Соня обернулась к нему:

— Самое страшное не то, что ты предаешь свое обручение, но то, что позволяешь это. Я разозлилась на тебя, потому что ты предаешь сам себя, Астамир.

— Да, похоже, это так,— отозвался генах.

Они опустились на землю рядом с Кантенфласом.

— Что ты узнала в Море Грез? — пробормотал он, подняв на нее глаза.

— Я тебе говорила, что была там, тогда…— начала девушка.

Кантенфлас безучастно глядел на нее, ожидая дальнейших слов.

— Мне рассказали о городе, где стоит Хрустальная Башня,— продолжала Соня,— в ней содержится древняя мудрость, и она, возможно, откроет нам понимание сил, что обрушились на ваши земли. Мне кажется — это Дух Полей и Дарвиль.

— Эти люди…— задумчиво обронил Астамир.— Я чувствую в них что-то звериное. Они представляют для меня загадку.

— Или что-то очень древнее.— Кантенфлас задумчиво взглянул на генаха, его светлые глаза потемнели, став почти синими, что выдавало напряжение мысли в поисках ответа на вопрос, который пока был выше его понимания.— Ты знаешь об этой башне… ты был там…

Астамир вздрогнул от порыва ветра, долетевшего с холмов.

— Да,— сказал он,— я был рожден в тени этой Башни, когда моя мать шла молить богов в те места. Мать сказала, что я должен вернуться на место своего рождения… Я вернулся туда с другими людьми и карабкался на Хрустальную Башню. Там я получил эти блестящие доспехи… Стены были такими гладкими…— Он слегка обернулся и поглядел на Соню. Она усмехнулась, вспомнив те обстоятельства, при которых она слышала об этой Башне: смертельно опасный подъем на стены скалистого Крэгга.

— Эта Башня очень древняя, древнее, чем все наши народы,— сказал Кантенфлас.— Она была построена гигантами, жившими в горах в незапамятные времена, чтобы видеть сверху весь мир и следить за приближением врага — рептилий Бомиогов, созданий, которые обитали под нашим. В конце концов Бомиоги победили гигантов, они смели их с гор и быстро овладели секретами Башни. Однако они злоупотребили этой силой и были низвергнуты богами нашего мира под землю в глубокие. Когда боссонцы, первые предки всех наших племен, пришли в эти края, тогда Башня воззвала к ним и предложила раскрыть свои секреты, но они отказались. Как наказание за отказ Башня забирает самые великие и самые грязные души и возрождает их из поколения в поколение, и по этой причине наши роды почти постоянно враждуют, и эта война не кончится до тех пор, пока последнее сражение не объединит нас окончательно. Но Башня с тех пор никому не выдает своих секретов. Говорят, если задать правильный вопрос, то можно получить ответ, но никто, по крайней мере в течение многих поколений, не нашел способа, как спросить… А ты зачем взбирался на нее? — спросил он у генаха.

— Меня просила об этом мать,— пожал плечами в ответ Астамир,— и я выполнил ее просьбу и почувствовал отклик Башни на свое присутствие. Я нашел там эти доспехи. Я приходил туда с человеком, который тоже был рожден рядом с ней. Он получил в Башне золотые глаза, которые могли видеть все вещи насквозь. Потом он погиб. На вершине Башни есть углубление, наполненное чем-то, лишающим человека как разума, так и чувств. Ветер словно говорит с тобой человеческим голосом, но эти голоса не отвечают тебе. Когда мы спускались вниз, мой товарищ сорвался… Таких было великое множество, не он один.

— Ты взял только эти доспехи? — поинтересовалась Соня.

Астамир показал темно-голубой камень, вделанный в рукоять меча. Кантенфлас поднялся и взял свой широкий меч.

— Башня поможет нам. Мы найдем там ответ, который нам нужен, и возможно, что-то еще более важное.-— Он поглядел на девушку, проведя клинком по ладони: — Иранистанская сталь, Соня. Сильный, быстрый, этот металл сохранит твою жизнь. Нет стремительнее…

— Есть,— сказала Соня, вспомнив песнь об Утхане и Мабионском мече — сверкающем, стремительном… Настолько стремительном, что она не могла даже заметить столкновение этого клинка с ее собственным мечом и впервые в жизни почувствовала себя неуклюжей…

Конечно же, именно такой меч она видела предыдущей ночью! Она поделилась этой мыслью с Кантенфласом.

— Меч человека в черном, обладающий чудовищной силой,— это и есть Мабионский меч!

— Да, это он,— ответил Кантенфлас и покачал головой,— но это больше чем просто Мабионский меч. Что-то необычное есть во всем случившемся, Соня. Что-то древнее, такое, чего я не могу даже вообразить. Когда-то я выбросил из головы все легенды, чтобы наполнить свой мозг более важными знаниями. Сейчас истории Утхана вернутся ко мне, я обязательно вспомню про их древние реликвии…— Он глубоко задумался.— Щит… копье, шлем… несколько других… и Мабионский меч, выкованный по подсказке самих богов.

Кантенфлас прервал свою речь и вновь надолго задумался.

— Да,— медленно проговорил он наконец.— Такие сказки существуют повсюду. Они могут поведать о магических мечах и копьях, о волшебных кузнецах, существующих где-то над миром в неведомых ущельях, или погруженных в озера и реки, в сказках эти мечи всегда называются Огненными.

Соня встала и плотнее закуталась в плащ.

— Этот меч не может быть побежден или уничтожен одной магией,— убежденно сказала она,— И мы не должны зависеть от легенд рассказчиков, чтобы понять, как можно уничтожить его. Ваше с Астамиром появление ослабило его силу, но не полностью. Обязательно должно существовать нечто такое, против чего Мабионский меч бессилен. И нам, если мы хотим рассчитывать на успех, нужно найти это.