Эдгар Райс Берроуз - Тарзан в Пеллюсидаре

— Убить его! — прорычал один из воинов.

— Где Аван, вождь племени? — громко спросил мальчик, не обращая внимания на недоброжелательные возгласы.

— Вождь Аван слушает тебя, — послышался не громкий, но уверенный голос.

Тарзан повернул голову и увидел стройного загорелого мужчину, появившегося около входа в одну из пещер.

— Кого ты привел к нам, Ован? — спросил вождь. - Если это пленник, то почему он при оружии?

— Он не пленник! — горячо воскликнул Ован. — Он чужеземец, но не питает враждебных чувств к народу Клови. Он пришел с миром.

— Он — чужак, — возразил Аван, — и этого достаточно, чтобы убить его. Он знает теперь дорогу к пещерам Клови, и мы не можем оставить его в живых, иначе он приведет сюда своих соплеменников.

— У него нет соплеменников в Пеллюсидаре, — объяснил Ован, — и он не знает дороги в свою страну.

— В таком случае язык его лжив, — уверенно заявил вождь, — так как все мы знаем, что такое невозможно. Нет такого человека, который не мог бы найти дороги в свою родную страну. Отойди в сторонку, Ован, я сейчас прикончу этого проходимца.

Мальчик не послушался отца. Вместо этого он сделал шаг вперед и загородил грудью своего спасителя.

— Каждый, кто захочет убить друга Ована, должен будет сначала убить самого Ована! — отважно заявил он.

Высокий воин, стоявший рядом с вождем, предостерегающе положил руку ему на плечо.

— Твой сын всегда славился своей рассудительностью, — сказал он, — и всем известно, что он далеко обогнал по уму своих сверстников. Если он называет незнакомца своим другом и готов пожертвовать своей жизнью в его защиту, самое малое, что мы можем сделать, — это выслушать его.

— Хорошо, Улан, — согласился вождь, — давай сперва послушаем моего сына, а там посмотрим. Говори, мой мальчик, и поведай нам, почему нам не следует убивать этого чужака?

— Этот благородный воин спас мою жизнь, рискуя своей, — горячо заговорил Ован. — Он в одиночку сразился с огромным райтом, который готов был разорвать меня на кусочки, и победил. Теперь скажите мне, найдется ли в племенах Зорама или Дароза хоть один воин, способный на такой же поступок? Этот незнакомец обладает не только великим мужеством, но и великодушным сердцем. Племя Клови только выиграет, если примет его как друга.

Аван склонил голову и некоторое время оставался в раздумье.

— Когда вернется Карб, — объявил он свое решение, — мы соберем совет и обсудим, что делать с чужеземцем. А пока он останется среди нас пленником.

— Нет, я не останусь пленником! — решительно заявил Тарзан. — Я пришел к вам с миром и дружбой и останусь только как друг или не останусь вовсе.

— Пусть поживет с нами как друг, — предложил Улан. — Он ведь спас Ована и не причинил ему зла. Почему мы должны бояться его, когда нас много, а он один?

— А если он пришел к нам, чтобы украсть девушку? — предположил Аван.

— Нет, — решительно заявил Ован, — ему не нужны наши девушки. Пусть он останется с нами. Я ручаюсь за него своей жизнью!

— Пусть останется! — поддержали Ована другие воины.

Мальчишка всю свою жизнь был любимцем племени, но никогда не злоупотреблял своим положением, поэтому взрослые не видели особых причин отказывать ему.

— Хорошо, — объявил вождь. — Чужеземец остается. Улан и Ован головой отвечают за него.

Лишь немногие кловиане сумели отнестись к Тарзану без предубеждения. Среди них были Марель и Рола — мать и сестра Ована. Да и они приняли его только потому, что безоговорочно доверяли мальчику. Гораздо важнее для человека-обезьяны была дружба Улана — знаменитого воина и одного из старейшин племени. Привыкший с детства к обычаям примитивных народов, Тарзан без труда вписался в нехитрый уклад кловиан. Он старался не обращать внимания на тех, кто его не трогал, а в отношении всех прочих скрупулезно придерживался местных законов и обычаев. Больше всего ему нравилось общаться с Марель — у нее был открытый характер и неженский интеллект. Она рассказала Тарзану, что в молодости была украдена из Зорама Аваном, тогда еще совсем юным воином. Его поразила ее красота, хотя он уже знал, что изо всех горных племен именно в Зораме живут самые прекрасные девушки.

Улан тоже нравился человеку-обезьяне с самого начала, потому, возможно, что сразу принял его сторону. Но Улан во многом отличался от остальных соплеменников. Судя по всему, он был одним из тех людей, которые привыкли сначала думать, а потом делать. У него был редкий дар для человека каменного века — способность к абстрактному мышлению и фантазии. Придуманные им сказки и истории забавляли, а подчас и поражали многочисленных слушателей. Не чуждо было ему и искусство живописи, которое он как-то раз с нескрываемой гордостью продемонстрировал Тарзану. Проведя однажды его в свою пещеру, Улан осветил факелом сплошь расписанные различными сценами и фигурками животных стены. Кого здесь только не было! Мамонт и саблезубый тигр, пещерный медведь и красный олень, типдар и гиенодон и еще десятки знакомых и незнакомых зверей. Одна из фигур особенно заинтересовала Тарзана, напомнив ему огромного ящера — грифа, — с которым он когда-то столкнулся в Пал-уль-Доне, стране хвостатых людей, затерянной в дебрях Африки. Улан любезно пояснил, что на картинке изображен гиор — очень опасный зверь, который водится в Долине Гиоров, расположенной в предгорьях Гор Типдаров, далеко за пределами Клови. Все рисунки были выполнены четко и свидетельствовали о незаурядном мастерстве автора. Остальные соплеменники Улана считали их чем-то фантастическим, потому что он был единственным, кто занимался настенной живописью, и, как всякий художник, был не до конца понятен окружающим. Будь он хилым и слабым, за свои рисунки он мог бы оказаться изгнанным из племени. Но Улан был знаменитым охотником и великим воином, поэтому художественный дар давал ему дополнительное преимущество в глазах сородичей.

Кроме этих четверых, еще несколько человек спокойно воспринимали чужака, но подавляющее большинство кловиан относились к Тарзану с плохо скрываемым недоверием. На их памяти еще ни разу чужестранца не принимали как друга. Открыто, впрочем, никто не выступал. Все ждали возвращения Карба и его отряда. Тогда на совете с их участием можно будет потребовать казни человека-обезьяны.

А Тарзан тем временем завоевывал себе все больше сторонников — особенно после каждой охоты, где он показывал чудеса отваги, умения и ловкости. Даже его странное вооружение, будучи сначала предметом насмешек и пренебрежения, вскоре вызвало неприкрытое восхищение кловиан. Сам Тарзан только приветствовал подобное изменение общественного мнения в свою пользу и надеялся, что Карб вернется еще не скоро, позволив ему тем самым прочно закрепить свои позиции среди воинов племени, а в дальнейшем, может быть, разыскать с их помощью своих друзей. Он был уверен, что Джейсон Гридли, если только он еще жив, бродит где-то по этим горам. Его следовало разыскать в первую очередь, а уж вдвоем они наверняка что-нибудь придумают, чтобы найти корабль и остальных участников экспедиции.