Твоя далекая звезда - Галина Владимировна Бахмайер

Уокер поморщился.

– Я не привык к океану. Всегда жил далеко от берега. Мне кажется, подальше от волн будет безопаснее.

Видимо, держать нос по ветру уокеровского настроения скоро войдет у меня в привычку. Вот и сейчас я вся подобралась, чтобы не спугнуть случайный всплеск воспоминаний. Когда бы еще я узнала о нем хоть что-то?

– А я родилась и выросла в доме на побережье, – забросила я пробный шар. – В детстве играла на пляже, засыпала под шум прибоя. Я не боюсь океана.

Чарли молчал. Похоже, вызвать его на откровенность не удастся. Жаль. Ну и ладно.

– Я подолгу смотрела на горизонт и представляла себе, как однажды сяду на корабль и поплыву далеко-далеко, к неведомым берегам… – Я грустно усмехнулась. – Правда, скоро я узнала, что неизвестных земель давно уже не осталось.

Я повернула голову. Уокер смотрел не на море, а на меня, и в его глазах плескались зеленоватые волны.

– Мечты сбываются, Джелайна, – тихо сказал он. – Теперь все неизведанные земли в твоем распоряжении. Только поворачивай штурвал.

* * *

По сравнению с нынешними тренировками наша злополучная трехчасовая разминка на окраине итальянского городка теперь казалась мне безмятежной прогулкой. Я выматывалась так, что падала и отключалась еще до наступления темноты, а утром с воем еле-еле распрямляла трясущиеся конечности. Тогда-то и пригодилось массажное мастерство Уокера – без его помощи я бы и подняться не смогла. Он приходил по утрам и разминал мне одеревеневшие мускулы, а я ревела белугой, кусая спальный мешок.

Чарли ни капли не щадил меня, но я не жаловалась. Он ведь угадал – подсознательно я уже согласилась на его предложение. Теперь следовало взвесить все «за» и «против», но на это у меня попросту не оставалось сил. Я едва выдерживала сумасшедшую нагрузку. А вот мой наставник мало того что без труда шел наравне со мной, еще и взял на себя охоту и все хлопоты по лагерю, включая стряпню. Железный человек, я все больше им восхищалась.

Он все же настоял, чтобы мы перенесли лагерь в лес, поближе к пресноводной речушке. Постоянный мерный рокот океана не давал ему покоя, а вот в шумящем и завывающем лесу Уокер сразу обосновался как дома и охранял нашу охотничью территорию как заправский вожак стаи.

Чарли учил меня защищаться от хищников, будучи вооруженной только заостренным колом или суковатой дубинкой. В тот день, когда я без его помощи справилась с тремя голодными волками, он вскользь обронил, что, похоже, не зря тратит на меня время. Я была счастлива!

Когда однажды вечером, вместо того чтобы замертво упасть в палатке, я наконец нашла в себе силы присоединиться к ужину у костра, Уокер сказал, что теперь возьмется за меня всерьез.

– Здесь нет крупных сосудов, так что кровью не истечешь, – предупредил он, аккуратно нанеся мне несколько порезов. Я заскулила.

– Потерпи, – мягко сказал Чарли. – Проекции регенерируют на порядок быстрее реального тела. К утру все затянется. А сейчас делай как я.

В этот вечер я начала учиться у него особой дыхательной гимнастике. С ее помощью можно было повысить свертываемость крови, уменьшить боль в натруженных мышцах, поднять порог чувствительности для всего тела, очень скоро восстановиться после бега и еще много всего, что для проекций в принципе уже и не требовалось.

– Почему ты взялся за это только сейчас? – спросила я. – Я бы давно применяла ее и не так уставала.

– Чтобы ты по достоинству оценила разницу, – ухмыльнулся Уокер.

Раны в самом деле поджили через несколько часов, и дезинфицировать их тоже не требовалось. Все-таки TS-проекция – удивительное состояние. В реале от таких нагрузок я бы попросту загнулась, а в утопии, какой бы невозможной ни казалась вчерашняя усталость, наутро я через силу вставала и двигалась дальше. Естественно, никто из рейдеров даже не пытается проделывать то же самое с драгоценным реальным телом. С ним нужно обращаться бережно и аккуратно. А с проекцией можно не церемониться.

Правда, если рейдер в утопии прекращает занятия, проекция возвращается к первоначальной форме – той, что была в момент заброса. И происходит это тоже на порядок быстрее, чем в реальном мире. В нашей группе, на фоне спортивных ребят, я изначально считалась самой слабой физически – сказывалась прежняя малоподвижная работа, поэтому не было ничего удивительного в том, что теперь мне приходилось несладко.

Изо дня в день Чарли занимался со мной разными видами рукопашного боя, фехтованием с применением всевозможного холодного оружия – от ножей до тяжелых мечей и топоров, от коротких копий до массивных алебард – захваченный нами арсенал охватывал сразу несколько «рабочих» эпох. Мы принципиально не использовали здесь огнестрел, это было бы слишком просто.

* * *

Кончалось лето. Зори уже были прохладными. Я старалась использовать каждый вечер, чтобы поплескаться в постепенно остывающей морской воде. Чарли почти не ходил к океану – ему хватало и речки. Обычно я отправлялась на пляж уже в темноте и даже не брала оружия. За лето все животные в округе смирились с нашим присутствием и больше не смели беспокоить.

Лунный диск безмятежно царил на темном небе, отбрасывая на океан сверкающую серебристую дорожку. Я сбросила одежду и улеглась в полосу прибоя. Волны мягко ласкали меня и с шипением уползали.

После травмы позвоночника я бросила активные занятия спортом, так что только в TSR взялась заметно укреплять мускулатуру. За последние месяцы моя проекция сильно изменилась, и неудивительно – при такой нагрузке… Правда, объем, увы, так и не нарос – я стала сухощавой и жилистой, руки и ноги под кожей будто обвивали тугие веревки. Но такой я даже начала себе нравиться. Пусть мне никогда не быть привлекательной в общепринятом понимании, но в этом тоже что-то было. Я вспомнила о том, что вернувшись в реальность, опять стану прежней, расстроилась и пообещала себе, что и дома продолжу усиленно заниматься, чтобы это олимпийское совершенство оставалось со мной всегда. Вот как у Уокера, например. Он приходил в утопии и уходил из них практически одинаковым – его великолепному телу уже некуда совершенствоваться.

Мысли о Чарли в подобном направлении плюс ласкающие волны – это было уже слишком приятно. Сладко потянувшись, я перекатилась на живот… и заметила на прибрежной скале у леса темный человеческий силуэт. Я вскочила и отползла в воду. На скале уже никого не было.

Я поверить не могла – неужели Уокер способен позволить себе опуститься до ребяческого подглядывания? Он бы скорее уж заявился прямо сюда. Все еще сердясь, я зашла в глубину и поплыла навстречу