Времена звездочетов. Наш грустный массаракш - Александр Александрович Бушков

с ходу понял, с чем столкнулся. И обрел невероятно блаженный вид. Его бандюги проворно разбежались, как и столпившиеся было у пожарища селяне, а графа Гаржак сдернул с седла и принялся допрашивать с помощью таких культурных методов, как плетка и зуботычины, а так же обещание вздернуть на ближайшем суку. Не прошло и квадранса, как граф признался, что «старинные документы» заказывал в Тамира-те, городке, печально известном умельцами проделать что угодно, а судейским сунул взятку. После чего был отпущен на все восемь сторон света с дружеским напутствием в виде двух могучих пинков, Гаржака и молодого барона. На фоне всех этих событий визит четырех молодых людей в суд прошел удивительно мирно. Стучавшие по углам зубами судейские в два счета аннулировали принятое в пользу графа решение и восстановили справедливость, а к вечеру граф самолично доставил в замок барона собранную за три года мостовую пошлину, трясясь от страха и уверяя, что тут все денежки до грошика.

И вовсе уж мирной стала поездка в гости к ростовщику – к нему имелось меньше всего претензий, сей субъект с своим ненавидимым многими ремеслом занимался, держа должным образом оформленный патент, и процент брал не выше предусмотренного законом. Он всего-навсего добровольно и с песней добросовестно сожрал баронские векселя и закладные, причем лихая троица была настолько гуманна, что позволила мелко накрошить бумаги в чашку густого мясного бульона и даже сопроводить необычную трапезу бутылкой вина – но не затягивать.

Естественно! Жалоб в инстанции не последовало ни от графа, ни от судейских, ни от ростовщика. Уже позже, в Латеране, Канилла подыскала подходящего арендатора для залежей свинца – тот заплатил неплохие деньги и уже приступил к строительству шахты. Барон с баронессой, убедившись, что пролившаяся на них благодать не приснилась, на Бади едва ли не молились и отчаянно жаждали поскорее увидеть ее невесткой (сама же Бади призналась Сварогу: ей с сердечным другом хорошо, но все же не настолько, чтобы начинать всерьез думать о замужестве).

Кончился танец – и к Сварогу направилась Канилла с виолоном наперевес – его персональным, щедро украшенным золотыми цветами болотного горицвета, черно-лаковым. Такая уж традиция незаметно сложилась: после третьего танца Сварог услаждал слух присутствовавших музыкой и пением (продолжительность концерта зависела от его настроения). Сейчас настроения не было ни малейшего, но не следовало нарушать беззаботное веселье и показывать озабоченность. А потому он как ни в чем не бывало браво ударил по струнам:

– Я разглядываю камень в испуге:

между датами – черта,

как след от пули!

След от пули!

След

багряного цвета...

Значит, все-таки была

пуля эта!

Значит, все-таки смогла

долго мчаться!..

Именно мрачноватая «Баллада о надгробном камне» как нельзя лучше подходила к его настроению. Вернув виолон Канилле, он показал понятным всем жестом, что на сегодня с него хватит – и публика, состоявшая отнюдь не из придворных льстецов, не настаивала. Кто-то весело воскликнул:

– «Морские приключения»!

Его поддержали одобрительным гомоном – это была одна из любимых игр, ей и Сварог иногда отдавал должное.

Закипела веселая суета: принесли из угла стол, расстелили огромную карту некоего фантазийного моря-океана с россыпью островов и значков, изображавших коварные мели, внезапные шторма и морских чудовищ, опасных и не особенно, из большой коробки доставали фишки в виде серебряных корабликов тончайшей работы, янтарные фигурки чудищ и сундуки с сокровищами, найденными на необитаемых островах.

Бади держалась чуточку в стороне – она многие игры любила, а в «Семь странников» выигрывала чаще остальных, а вот в «Морские приключения» резалась чисто по обязанности, чтобы не отрываться от коллектива – возможно, все потому, что ее неведомая родина была чисто сухопутной державой в глубине континента.

Видя, что наступил подходящий момент, Сварог подошел, коснулся теплого локтя девушки и негромко спросил:

– Бади, можешь выйти со мной на минутку?

Она удивленно вскинула брови, но преспокойно ответила:

– Конечно, ваше величество.

И вышла за ним в широкий, ярко освещенный коридор, стуча хрустальными каблучками, очередным писком женской моды. Пройдя десяток шагов, они оказались на широкой галерее, тянувшейся вдоль выходившей на флигеля и парк стороны «Медвежьей берлоги». Много окон флигелей светилось, несмотря на вечернее время, – дежурная смена нескольких учреждений, имперских и таларских, работала вовсю. Над темными верхушками деревьев сияли в ясном небе звезды и во всей полноте светил стоявший высоко Семел. Посмотрев на него «другим зрением», Сварог увидел ту же самую каротину: от Семела немаленьким пучком тянулись полосы бледно-желтого света, над вершинами деревьев помаленьку истончавшиеся, делавшиеся все прозрачнее – и наконец, исчезавшие совсем.

– Посмотри на Семел, Бади, – сказался серьезно. – Так, как тогда на Тропах смотрела на Нериаду... впрочем, тогда я еще не знал, что и это именно Нериада... Сможешь?

– Конечно, – с тем же легким изумлением сказала Бади, но ничего не спросила. – Сию минуту...

Она подняла лицо к ночному небу и всматривалась не долее минуты, потом сказала:

– Ничего похожего на тот случай. Там из одной точки вылетали пучком полосы синего света, неслись к земле, как пущенные стрелы, гасли, им на смену выдвигались новые, и так длилось, пока я смотрела... А сейчас полосы светло-желтые, и они протянулись, словно бы оставаясь неподвижными...

– Это я тоже вижу, – сказал Сварог. – Но только это. А ты тогда увидела и кое-что еще, то, что стояло за светом... Что скажешь насчет этого?

– Сейчас посмотрю еще раз, для надежности. Ага, все то же самое. Ничуть не похожее. Те синие стрелы так и светились злом, что глаза кололо и под черепом неприятно отдавалось. А сейчас ничего подобного нет, нет зла... но нет и тени добра. Оно... это... как бы подходящие слова подыскать... равнодушное, безучастное. Словно дождь или снег. Больше я ничего не могу сказать, – добавила она чуточку виновато. – Ровно столько умею...

– А это нечто вроде явления природы или что-то рукотворное?

– Не знаю, – вовсе уж виновато сказала Бади. – Я такого и в прошлый раз не могла определить, не умею... Я вас подвела?

– Наоборот, очень помогла, – сказал Сварог чистую правду. – Значит, ни зла, ни добра, нечто равнодушное и безучастное, как явление природы. Ну, что ж: пойдем в зал, пока о нас не стали сплетничать игроки...

– Ни за что не станут. Вы же должны знать, что в Ассамблее Боярышника никогда не сплетничают, здесь не придворный бал, люди хорошие, до пошлых сплетен не опускаются...

–