Дмитрий Колосов - Скифские саги

Результат был тот же — глухое молчание. Скиф напряг мозги, пытаясь придумать очередную гадость, но в этот момент они пришли, о чем пленника поставили в известность весьма своеобразным способом. Воин, что держал его правую руку, въехал кочевнику под дых, а его товарищ отвесил такого пинка, что скиф отворил головой сразу две двери и шлепнулся на пол.

Он поднялся на ноги и осмотрелся.

Увиденное ошеломляло. Скилл даже ущипнул себя за ногу, чтобы убедиться, что не грезит. Стены комнаты, в которой он очутился, были сплошь увешаны оружием. Сотни, нет, пожалуй, тысячи образцов разного рода орудий убийства — кемтские и ассирийские боевые топоры, кельтские цельты и парсийские секиры, парфянские копья и латинские пилумы, иберийские, эллинские и сирийские мечи, индские сабли, причудливо выгнутые малайские крисы, булатные аравийские клинки, лук из буйволиного рога, доспехи и шлемы всевозможных форм и расцветок, сотни щитов — круглые и продолговатые, огромные эллинские пельты, восточные с торчами. Раскрыв рот от восторженного изумления, Скилл рассматривал все это великолепие. До его сознания не сразу дошло, что некто обращается к нему.

— …нравится. Сразу видно настоящего воина.

Уловив лишь окончание фразы, Скилл обернулся к стоявшему у стола человеку: властный взгляд и висящий на поясе меч в простых потертых ножнах не оставляли сомнения, что главное занятие его — война. Человек не стал тратить время на пустые разговоры, а сразу перешел к делу.

— Я отец-стратег Золотого города Ренелс. Твое имя мне известно. Ты — скиф Скилл, победивший дракона и невидимок Серебряного города.

— Об этом мне можно было сообщить еще семь дней назад, — желчно заметил Скилл.

— Не спеши. Всему свое время. И не ставь свою персону слишком высоко. Если бы ты мне не понадобился, то сгнил бы в камере Железного каземата, так и не увидев солнца.

— Зачем же я понадобился вашему золотому величию?

Не обратив ни малейшего внимания на дерзкий тон пленника, стратег сказал:

— Вчера я получил донесение, что войско Бронзового города переправилось через Змеиный ручей и напало на Серебряный город.

— Тебя это сильно волнует?

— Да. Земли Серебряного города входят в сферу наших интересов. Мы не можем допустить, чтобы ими владели бронзовики.

— Понятно. — Не спрашивая разрешения, Скилл сел в кресло, закинул ногу за ногу. — А при чем здесь я?

— По имеющимся у меня данным, вторжением руководит консул Калгум, незадолго до этого посетивший Серебряный город под видом купца. Я имею информацию, что ты неоднократно встречался с Калгумом.

— Допустим, — не стал отрицать Скилл. — И что же?

— Мне необходимы все сведения, касающиеся Калгума.

Скиф наморщил лоб.

— А если я откажусь их дать?

— В пыточном застенке уже тлеют угли, — спокойным тоном сообщил стратег Ренелс.

— Понял. — Перспектива оказаться в руках заплечных дел мастеров мало устраивала Скилла. — Я согласен дать любые интересующие ваш город сведения. Но сначала я хочу кое-что узнать.

Стратег презрительно скривил губы.

— Слушаю тебя.

— Что будет со мной после того, как я расскажу о Калгуме?

— Твою участь решит военный совет. Если будет доказано, что ты прибыл сюда с дурными намерениями, тебя казнят…

— А если это не удастся доказать?

— Тебя вернут в тюрьму.

Скиф возбужденно вскочил со своего места.

— Но почему? Что я сделал дурного? Я лишь хотел проехать через ваш город!

— Совет даст оценку твоим поступкам. Но если ты ни в чем не виноват, тебе не о чем беспокоиться.

— Почему же в таком случае я должен вернуться в тюрьму?

Отец-стратег сделал нетерпеливый жест; было видно, что его очень раздражает бестолковость скифа.

— По городу объявлено гроз-положение. Мы не можем отпустить на свободу человека, проникшего в наши тайны.

— О каких тайнах ты говоришь? — разозлился Скилл.

— Ты видел вооружение наших воинов, подземный ход, соединяющий тюрьму и мой дворец. Этого вполне достаточно.

— Но я никому не расскажу! Я сегодня же покину город. Мне надо в верхний мир.

— Никто не может покинуть город без моего разрешения! — веско произнес Ренелс. — И хватит об этом, иначе тебе придется познакомиться с калеными щипцами.

— Ну ладно, — внезапно пошел на попятную Скилл. — Дэв с ним, пусть будет тюрьма. Но я отказываюсь говорить до тех пор, пока меня не накормят. Я уже семь дней сижу на воде и хлебе.

— Хорошо, — немного подумав, сказал стратег. — Я распоряжусь.

Ренелс хлопнул в ладоши. В дверях появился одетый в кожаный доспех воин.

— Обед на двоих. Три блюда, — коротко бросил стратег.

Не говоря ни слова, слуга исчез. Ренелс взглянул на Скилла:

— Откуда ты знаешь Калгума?

— Я не буду отвечать ни на один вопрос до тех пор, пока не поем, — твердо заявил Скилл.

Стратег нахмурился:

— Вижу, ты упрям. Мне этого совсем не хочется, но тебе все же придется познакомиться с пыточным застенком.

Скиф молчал. Видя, что пленник намерен начать говорить не ранее, чем наполнит желудок, Ренелс оставил попытки втянуть его в разговор. Некоторое время они сидели молча, затем стратег пробормотал:

— Пойду потороплю слуг.

Едва за ним захлопнулась дверь, Скилл вскочил со своего места и бросился к стене с оружием. Более всего его привлекал лук из буйволиного рога. Подобное оружие делали племена, кочующие за Великими Восточными горами. Эти луки славились своей меткостью и убойной силой. Стрела, пушенная из него умелой рукой, пробивала за триста шагов бронзовый шит. Имея такое оружие, Скилл мог бы противостоять целой армии.

Но, увы, к луку не было стрел. Внимание скифа переключилось на другие виды оружия. В конечном счете он остановил свой выбор на парсийском боевом топоре, оба лезвия которого были отточены подобно бритве. Прикидывая вес, скиф перебросил секиру из руки в руку. В этот момент вошёл Ренелс.

— Ого! — воскликнул он. — Воин уже вооружился. Разумный выбор! — Последняя фраза относилась к топору.

Скилл быстро прикинул в уме вероятный исход поединка. На его стороне молодость, быстрота и более длинные руки. Ренелс был более плотно сбит и, вероятно, искушеннее в такого рода поединках. Шансы выглядели приблизительно равными, поэтому стоило рискнуть.

— Сейчас ты дашь мне лошадь, вернешь мое оружие и золото и прикажешь своим людям выпустить меня из города, — процедил скиф сквозь зубы, подступая к стратегу.

Тот усмехнулся:

— Мы поступим иначе. Сейчас ты повесишь топор на стену, и я согласен считать твою выходку глупой шуткой.