Изгнанник Ардена - Софи Анри (российский автор)

ли будет и дальше нянчиться с ней, как с малым ребенком, и попросит где-нибудь затаиться, пока не отыщет Бернарда Этира. Скорее всего, он посоветует ей остаться в Ардене. Рано или поздно Адалине все равно пришлось бы пойти своей дорогой, но, обретя союзника в лице Порочного принца со скверным характером, но таким добрым сердцем, она не хотела вновь столкнуться с одиночеством.

Она перевернулась с бока на спину, кряхтя от боли словно старуха, и снова попыталась уснуть. Попробовала даже мысленно посчитать овец, но ничего не вышло. Во рту пересохло, а в горле стоял ком. Адалина приподнялась на локтях и осмотрела залитую лунным светом комнату в поисках графина с водой, который обнаружился на столике у противоположной стены.

– Придется встать, – пробормотала она и откинула одеяло.

То, что это не самая лучшая ее идея, Адалина поняла, только когда с великим трудом спустила ноги на пол и, уперевшись ладонями в матрас, начала вставать. Бок пронзило с новой силой, и она тихо вскрикнула. В теле после четырех дней, пока она лежала без сознания, все еще ощущалась слабость.

Она не сможет дойти до стола самостоятельно и просто распластается посреди комнаты.

– Тристан, – охрипшим голосом позвала Адалина, надеясь, что бревенчатые стены не слишком толстые и он ее услышит. Но в соседней комнате стояла тишина.

Она повторила его имя громче, а потом и вовсе постучала по стене.

По-прежнему никакого ответа.

– «Зови меня. Я приду», – передразнила она его, недовольно насупившись.

Жажда усиливалась, а путь до стола с графином представлялся ей как непреодолимое препятствие.

Какое-то время Адалина просидела на кровати, даже позвала Тристана еще раз, но, не дождавшись ответа, собралась с духом и встала сама. Перед глазами все поплыло, и она несколько раз моргнула, пытаясь прояснить зрение. Ноги дрожали, но ей удалось устоять.

«Хороший знак», – подумала она и сделала несколько неуверенных шагов.

Рана давала о себе знать, но боль была терпимой, и медленными движениями Адалина дошла до середины комнаты. Это придало ей уверенности, и она подумала, что так же успешно доберется до графина с водой, но внезапно в глазах снова помутнело. Ноги налились свинцовой тяжестью, а плечи, наоборот, затряслись. Адалина попробовала сесть на пол, но острая боль в боку сковала ее тело, и она не знала, как ей быть дальше.

– Кто-нибудь… – тихо проскулила она, чувствуя себя такой жалкой, что хотелось разрыдаться от собственного бессилия.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге возник Тристан. Он тут же поспешил к ней.

– Адалина, зачем ты встала?

– Вас пока дождешься, – сказала она, стараясь скрыть за сарказмом свою слабость.

Тристан подошел ближе, осторожно обхватил ее за талию, избегая рану, и с легкостью поднял ее на руки, будто она ничего не весила. Адалина подняла на него взгляд и затаила дыхание. Тристан смотрел на нее так пристально, даже не моргая.

– Лекарь сказал, что кинжал не задел важные органы, так почему же я так долго восстанавливаюсь? Не хочу быть беспомощной и зависеть от кого-то, – раздосадовано произнесла она, глядя на ворот рубашки Тристана и избегая его взгляда.

– Адалина, ты даже не представляешь, как много крови потеряла. Еще немного и… – Дыхание, опалявшее ее лицо, стало вдруг прерывистым. – Поэтому силы возвращаются медленно. Тебе нужно больше отдыхать и спать. Вот зачем ты встала? – Тристан донес ее до кровати и осторожно уложил на одеяла.

– Захотела пить.

Тристан перенес графин к прикроватной тумбочке и налил воды в кружку.

– Надеюсь, я тебя не отвлекла? – спросила она, сделав несколько глотков.

– Нет, чем я могу заниматься в этой глуши? – криво усмехнулся он.

Адалина пожала плечами.

Тристан говорил, что они находятся в доме вожака деревни, но за весь вечер к ней никто не заходил. Она почему-то ощущала себя неуютно и опасалась, что ее нахождение здесь хозяевам в тягость, но рядом с Тристаном это чувство притуплялось. Ей не хотелось, чтобы он уходил.

– Тебе нужно поспать. – Тристан накрыл ее одеялом, и она, стиснув зубы, чтобы не издать ни звука, легла на здоровый бок.

– Не могу уснуть, как бы ни пыталась, – пожаловалась она.

Тристан вздохнул и опустился на свободную часть кровати.

– Хочешь, побуду с тобой, пока не уснешь?

– Хочу. И раз уж ты мой должник, сегодня будешь отвечать на мои вопросы. – Она коварно прищурилась, и Тристан изобразил на лице гримасу страдания.

– И о чем же ты желаешь узнать?

– Ты теперь раскроешь обществу, что на самом деле не умер?

– Нет. С чего бы?

– Но ведь многие жители деревни уже знают о тебе. Сплетни быстро расходятся.

– Не многие. Только семеро патрульных и семья Нила Клейтона.

Заметив скептический взгляд Адалины, он закатил глаза.

– Ладно, признаю, это слишком большое количество людей, чтобы сохранить тайну, но Рэндалл приказал всем молчать под угрозой смерти. Надеюсь, это сдержит людей на какое-то время. Да и Деревня Предков – обособленная местность, слухи отсюда обычно не уходят дальше Мглистых гор.

– А ты не думал вернуться? Стать прежним Тристаном, который надевает самые дорогие одежды и украшения и, притворяясь пьяницей и повесой, разгуливает по балам и светским раутам, чтобы выведать чужие секреты? Я до сих пор не могу привыкнуть к твоим коротким волосам и к тому, что в ухе нет серьги в виде кинжала.

Тристан хмыкнул.

– По волосам и серьге я и сам скучаю, а вот по всему остальному – нет. И я посещаю светские сборища, только под чужими личинами.

– До Аталаса доходили слухи, что твое якобы усопшее тело опознали как раз по длинным волосам и серьге.

Тристан кивнул и привычным жестом потер мочку уха, в которой теперь красовалось обычное серебряное колечко.

– Да, только та серьга была подделкой. Подлинную я сохранил.

– Надо же, – удивилась Адалина. – Она тебе дорога, как память?

– Не совсем. Вернее, не мне. – Он поморщился. – Это долгая история.

Адалина устроилась поудобнее и подложила ладонь под щеку, приготовившись слушать занимательную историю об очередном приключении Порочного принца.

– Мы никуда не торопимся, сам сетовал, что тебе нечем заняться в этой глуши.

Тристан обреченно покачал головой, понимая, что она не оставит его в покое. Он скинул обувь и лег к ней лицом, копируя позу.

Адалина не сдержала улыбки, и у нее в груди затеплилось давно забытое чувство, какое она испытывала в детстве, когда по ночам сбегала в комнату Эмильена и они болтали до самого рассвета, спрятавшись под одеялом.

– Свою шпионскую деятельность я начал еще в шестнадцать. В этом мне помогал мой близкий на тот момент друг – Рой