Алекс Макдуф - Хозяин Океана

Речь короля прервалась криком чайки.

— Это Евсевий, — раздалось откуда-то сверху.

— Бриан, если будешь орать, пойдешь на корм крокодилам! — пригрозил Конан.

В ответ раздался похожий крик: на сей раз киммериец опознал военачальника.

Снова оказавшись у реки, Конан наблюдал, как в три взмаха Евсевий и Полагмар перегнали вельбер обратно.

Дюжий гандер был весь красный от жары. Пшеничные усы его победно распушились, а голубые коровьи глаза неожиданно хитро заблестели.

Стянув с головы шлем и пригладив непослушные соломенные вихры, Полагмар приступил к объяснению.

— Ваше величество, — начал гандер, утирая со лба бисеринки пота. — Я прошел по берегу до самой теснины: ни единой души! Две белки, попугай, пять обезьян и следы маленького кабана — вот и все. Дальше обрыв, осыпь. Очень крутая, каменистая, но спуститься можно. Я спустился, — для пущей весомости пояснил барон. Рассказывал он быстро и лаконично, но получалось у него на диво обстоятельно и полно.

— Внизу по краю потока есть полоска плотной земли, — продолжал барон. — Сам ручей локтей пять-шесть в ширину, течет очень скоро, но камней не видно. Вода глубокая, я шестом проверил. Затем я пошел вверх, добрался до места, где над расселиной упало дерево. Перелез на ту сторону…

— Что дальше по ручью? — перебил Конан.

— Сейчас, Ваше величество, — закивал барон. — потом начался уклон, все круче и круче. Лес расступился, и я вышел к обрыву: гранит, мох, папоротники. Высоко, но много уступов и трещин. Я полез наверх…

«Да, — подумал Конан. — Ему выпали приключения поинтереснее моих». Так и оказалось.

— Обрыв был локтей десять. Наверху я сразу попал в густые папоротники. Карниз был совсем узкий, дальше вверх опять вела круча, но уже не отвесная, вся утыканная камнями. Подниматься было легко. Я решил узнать, что же там, на самом верху. Охраны нигде не было. Откос почти кончился — впереди деревья уже не вставали друг над другом, когда я уперся в частокол пятнадцати локтей высотой. Конечно, перелезть через него я бы не смог, если бы не мой меч. Я утвердил его в земля и встал на крест, после чего руками смог ухватиться за барьер и перелезть его…

— А меч? Оставил снаружи? — поинтересовался Конти.

— Нет. — Барон недоуменно и несколько обиженно взглянул на молодого человека. — К мечу и привязал веревку и втащил его за собой. За тыном оказался — вы представляете себе, месьоры? — сад! Никогда бы не подумал, что эти каннибалы способны на подобное! — Напыщенный гандер был удивлен до глубины души и позволил себе подобное проявление чувств. — Сад из отличных яблоневых деревьев, месьоры! Таких я не видел даже в Тауране!

— И там не было часовых? — скептически вопросил король.

— О, вот там-то они мне и встретились! — возвестил гандер. — Две огромные змеи! Одна обвилась вокруг сука на дубе…

— Постой, там же были яблони! — приостановил его Евсевий, ухмыляясь в бороду.

— Яблони, — с достоинством подтвердил барон. — Но не только. А вторая свернулась в пирамиду под деревом чуть подальше и спала, а та, что на дубе, засвистела и подняла голову, изогнувшись вот так. — Полагмар согнул руку в локте и наклонил кисть.

— Какие они были? — прервал барона Конан. — Длинные? Толстые? Бледные или пестрые? Какая голова?

— Бледные. Голова невелика, но твой кулак, ваше величество, в глотку пролезет. И толстые. Длинные? Мне показалось, что они огромны! В наших лесах таких нет!

— Еще не хватало! — снова дал знать о себе Майлдаф.

Конан быстро нашел в траве такую же шишку и запустил ею на голос. Судя по довольному возгласу горца, король попал.

— Ладно, — махнул рукой Конан. — Я тоже не знаю всех тварей этих лесов наперечет. Что тебе еще удалось узнать?

— Сначала я хотел бежать, но змеи меня не трогали. Я просто обошел их стороной и, пройдя но совершенно пустому саду, вышел на тропу. Влево она поднималась опять в гору, и туда я не пошел. Справа же я увидел некое здание и направился к нему.

— Здание было из крупного серого камня, с передним нефом и башенкой? — уточнил Конан.

— Да, ваше величество! — с радостью согласился барон. — Ты тоже был там?!

— Я видел его снизу, — разочаровал Полагмара киммериец. — Итак?

— Я подошел к самой стене дома. Она уходила прямо в склон горы. Окошки находились довольно высоко, и мне пришлось рискнуть — дойти до главного входа и заглянуть внутрь.

— Неужели и там не было никого? — Даже ничему не удивлявшийся Сотти на этот раз был заинтригован.

— Не совсем, — холодно посмотрев на аргосца, ответствовал барон. — Я был еще раз поражен: там все стены в удивительной резьбе и мозаике. Не знаю, что это за религия, но все выглядело просто ослепительно! Однако, — с совершенно гандерской педантичностью и строгостью заметил вмиг посерьезневший после восторгов Полагмар, — у дикарей доставшееся им наследие пребывает в ужасном небрежении! Кругом копоть, жир. Допускаю, что они мажут резные каменные фигуры кровью. Многого заметить я не успел: к большому камню в глубине храма — а далее вглубь горы уводила толстая дверь — были накрепко привязаны толстыми веревками двое несчастных. Очевидно, их предназначили в жертву.

— Двое? — уточнил Конан.

— О, да, двое. Мужчина и женщина. Они, должно быть, голодали дня три, ибо были очень слабы. Я было хотел напоить их из кувшина, стоявшего тут же, но снаружи послышались вопли…

— Это были пикты? — Принц Конти был весь в ожидании красочного описания схватки.

— Да, и те несчастные, и снаружи, — подтвердил барон. — Я поспешил выскочить и спрятаться за углом. По тропе снизу поднималась целая процессия дикарей во главе с их колдунами.

— Омерзительное зрелище! — возмутился Полагмар, и его гандерландский акцент стал совершенно невозможен. — Все размалеванные, в крови, грязи, перьях, каких-то вервиях, с этими дурацкими масками на шестах да еще с устрашающими рогатинами…

— Ими они выкалывают жертвам глаза или протыкают грудь, — пояснил со знанием дела Конан. — Дальше?

После такой реплики короля все, включая Сотти, невольно поежились и притихли, так что повествование Полагмара продолжилось в абсолютной тишине.

— Я не стал дожидаться, пока меня заметят, потому что за жрецами шли воины, и поспешил пробраться обратно к изгороди. На этот раз змеи и вовсе не обратили на меня внимания, — изрек барон. Видимо, он недолюбливал змей и очень гордился тем, что поборол этот нелепый страх.

— Тем же способом я преодолел ограду, спустился к ручью и пошел вверх по течению. Вскоре лес стал редеть, а потом и вовсе сменился кустарником — правда, очень густым, но не высоким — и отдельными деревьями. Открытое пространство простирается на пять стадиев, после же начинаются скалы. Они встают прямо из земли, будто это один большой камень, на огромную высоту!