Леонард Карпентер - Конан Полководец

— Не всегда в гармонии, — поправила его Эвадна. — Вы забыли, как армии вашего отца пытались захватить наши западные земли? Или как ваши собственные войска пытались вторгнуться в Руталию, пока их не остановил указ короля Ласло?

— Вы не совсем правы, моя госпожа… — начал было Сигмарк, но в этот момент Конан дал колонне сигнал двигаться и хлестнул своих лошадей. Колесница помчалась вперед, и Сигмарку оставалось лишь задумчиво смотреть им вслед. Затем, по-видимому не удовлетворенный исходом разговора, он вдруг пришпорил коня и, догнав колесницу, поехал рядом с ней.

— Если бы вы читали баронские хроники, то нашли бы там много ошибок и несправедливостей, которые лежат на совести ваших собственных правителей, — сказал маленький барон, вновь обращаясь к Эвадне. — Хотя я вряд ли мог бы осудить за то же самое ваше новое правительство, такое юное и… неопытное.

— Ну что вы, барон Сигмарк, — холодно возразила Эвадна. — Мы собираемся быть крепким и справедливым правительством и не иметь никаких притязаний на соседние территории, — я говорю о моем лорде, конечно, — Она отвесила легкий поклон Конану, который был занят управлением колесницей и в разговор не вмешивался. — Наш барон Фавиан — правитель, который смотрит в будущее и не хранит в памяти мыслей о старой вражде.

— Да, я вижу, — лицемерно кивнут Сигмарк. — Кажется, его действительно мало заботит прошлое вашего города, но это, вероятно потому, что его слишком беспокоят группировки и разногласия при вашем дворе. Оттислав и я хотим предложить вам, в случае, если эти внутренние проблемы станут слишком тревожными, нашу военную поддержку. Наши голоса имеют влияние за пределами наших провинций, — вы это знаете, — и наши войска всегда находятся в боевой готовности, чтобы оказать своевременную помощь нашим друзьям, попавшим в беду.

— Тысяча благодарностей от моего лорда Фавиана, — Эвадна любезно кивнула барону. — Но я думаю, придется долго ждать, пока такая помощь понадобится Динандару. Сейчас главная угроза для нас, как и для вас — это культ змеи, поэтому мы поддерживаем вас в вашей военной экспедиции. А когда с ним будет покончено, мы вернемся домой, чтобы работать на благо сильному, независимому Динандару.

— Хау! Для особы слабого пола вы говорите слишком сильно и авторитетно, — вмешался в разговор подъехавший Оттислав. — Вашему барону повезло иметь такую помощницу.

— Да, хотя я всего лишь простая женщина, — в тон ему ответила Эвадна. — Для моих врагов было большой ошибкой в прошлом забыть, что в тигеле, в котором плавится металл для кухонного котла, найдется металл и для острого меча, а рука, которая натягивает нити ткацкого станка, может натянуть и тетиву лука!

Оба барона переглянулись, затем немного поотстали и наконец направили своих коней назад, к центру колонны. Конан не выдержал и рассмеялся над их тщетными попытками смутить разум и дух Эвадны своими хитрыми подходами и коварными уловками. Но Эвадна вдруг набросилась на него с яростью, которую она держала при себе все время разговора с Сигмарком и Оттиславом.

— Безмозглый варвар, как ты мог открыть рот перед ними? Ты считаешь, что было удачной шуткой — открыть себя перед этими интриганами? Разве ты не видишь, что они хитрые и коварные враги? Мне следовало бы знать, что с тобой опасно иметь дело из-за твоей тупости! И из-за твоей привычки тащить за собой своих тюремных друзей, и из-за твоих самонадеянных претензий на авторитет! — кричала она. Конан повернулся и, к своему изумлению, увидел, что лицо Эвадны залито слезами ярости. — Да, лорд Конан, я вижу, ты удовлетворил свою варварскую гордость. Теперь ты можешь бросить мой город под ее кровавый меч!

Конан ничего не ответил, и они долго ехали в молчании, не только потому, что им не хотелось говорить друг с другом, но и потому, что дорога перед ними начала постепенно меняться: они катили теперь по низкой равнине со множеством рек, сходившихся вместе, чтобы напоить водой варакелские пустоши. Небо впереди стремительно темнело, становясь странного серо-коричневого цвета.

Пелена дыма, как уже стало ясно, была такой плотной и темной, что несомненно предупреждала о великом и страшном разорении страны, лежащей впереди. Страны, собственно, уже не было — от нее остался лишь огромный погребальный костер из целых деревень, городов и лесов. Если это была работа змеепоклонников, то секта действительно была величайшим сеятелем хаоса.

Они ехали мимо страшных, ужасающих своим видом руин и выжженных полей некогда богатой страны. Вся колонна впала в угрюмое молчание — и из-за впечатления, которое картина произвела на людей, и из-за осознания того, что им негде будет пополнить небольшой запас провизии, который они везли с собой.

— Но где же тела людей? — наконец спросил Конана у Эвадны, нарушив напряженное молчание между ними. — Там, в замке Эдрам, я подумал, что их сбросили в воду. Но здесь не видно ни могил, ни костей, только разорванные трупы убитых животных!

Эвадну, воинственную предводительницу мятежников, сотрясала такая дрожь, что она некоторое время не могла произнести ни слова.

— Я слышала, что эти нелюди обращают в свою веру всех на своем пути, даже детей и стариков, и уводят их из своих домов за собой, — наконец с трудом произнесла она. — Они хотят навсегда уничтожить нас всех. Мне говорили, но я не могла до конца поверить, пока не увидела… это. Теперь, видя этот хаос, ты можешь себе представить, с кем нам предстоит встретиться? Это не какая-нибудь жалкая банда еретиков или разбойников, это все население области объединилось в огромные армии фанатиков, которые не оставляют после себя ничего живого. На что мы можем надеяться, собираясь победить их?

— А как мы посмеем не победить? Ведь эта чума угрожает всей провинции, а может быть, и всем другим землям. Когда они обратят в свою веру целую империю, нам будет уже с ними не справиться. Сейчас у нас есть еще возможность остановить их. Единственная возможность.

К колеснице приблизился курьер, доставивший от баронов предложение разбить лагерь. Посовещавшись, Конан и Эвадна отправили ответ, что они будут двигаться вперед до наступления ночи, чтобы уменьшить опасность дезертирства.

Они шли по выжженным, заброшенным полям, остановившись только тогда, когда солнце ушло на запад, исчезнув в кровавом дымящемся котле. При свете факелов они разбили лагерь, окружив его рвами и ветками колючего шиповника. В караул решили поставить удвоенные наряды часовых, как для того, чтобы удерживать солдат внутри, так и для того, чтобы отразить нападение снаружи.

Глава 14. Алый восход