ВыЖить - Линда Ли

Глава 3

Подземный город.

18 августа 2027 г. Вторник, раннее утро.

Я поднималась по дырявым стальным ступеням на длинный железный мост, который был местным торговым центром. На каждом из шести этажей моста находились развлекательные кабинки, в которых продавали напитки и кислород, еду, энергетики в ампулах и много всякой всячины для поддержания жизни наших организмов. Духота и запах потных тел преследовали меня повсюду. Купив на третьем этаже в автомате большой протеиновый брикет и баллончик чистого горного воздуха, я привычным движением поднесла баллон ко рту, вдохнув не так много, как хотелось бы. Много нельзя, голова закружится, да и растянуть его нужно до следующей вылазки, если она будет.

Теперь я жила в старом подземном городе: как и когда его построили, никто из находящихся здесь не знает. Город, судя по сырости, был глубоко под землёй. Кислорода здесь не хватало, но дышать можно было. Несмотря на нехватку еды и воздуха, мой мозг работал как часы, и за то время, что я здесь находилась, я поняла главное: мы рабы. Под отличным предлогом спасения от радиации нас заперли в этой душной шахте.

Размышляя о том, как дальше быть, я машинально трогала датчик на шее — “браслет”, как говорил номер 23. Никаких имен, только порядковые номера. Никаких друзей и общения, это строго было запрещено ИМИ.

Датчики мы обнаружили, очнувшись, после прибытия сюда. Та жуткая комната, где я пришла в себя, теперь и есть мой дом. Вместе со мной в комнате жили еще три человека, но о них позже. Покупка кислорода была предлогом прийти на мост: я здесь с другой целью.

Проходя мимо большого таблоида, который транслировал рекламу какого-то энергетика, я, не сбавляя шага, посмотрела на экран, с которого на меня с белозубой улыбкой смотрела молодая девушка, поднявшая большой палец руки вверх. «На усталость ты забей, выпей ЭНЕРДЖИ скорей!» — вещала она мне вслед электронным голосом. Этот подземный город, я бы даже сказала, мегаполис, был древним, как бивни мамонта, но в то же время и современным. Жизнь города была круглосуточной, здесь не существовало ночи или дня, не было никаких ограничений и запретов, кроме одного правила: дружить нельзя, никакого общения, каждый сам за себя. Если ты удачен и у тебя есть пластины, то ты мог купить здесь что угодно, хоть самого чёрта.

Пластины были похожи на банковские карты, только полностью из серебра. Это своего рода деньги за работу в руднике, где мы, вновь прибывшие, трудились на благо государства. Даже за один серебряный кусочек металла могли “грохнуть” где-нибудь в подворотне, настолько тяжело их было заработать и не сдохнуть. Как говорили власти, вещавшие нам с поверхности земли через СМИ, требовалось огромное количество добываемого серебра для изготовления микросхем там, наверху, из которых собирали устройства, поглощающие радиацию.

"Возрождение родины — важнейшая задача! Так давайте же все сплотимся и поможем нашим ученым инженерам, не щадящим своего здоровья и доблестно трудящимся над сложными, поистине ценными изобретениями для поглощения и нейтрализации радиации. Даешь металл для снабжения земли! ” — твердили серьезные лица с мониторов на всех этажах железного моста.

Здесь деньги не имели никакой ценности и считались обычными бумажками. В телефоне, который был по-прежнему со мной, связи не было, и последняя ниточка соединения с внешним миром пропала. Но я бережно, не теряя надежды выбраться отсюда, носила телефон с собой, ничего не придумав лучше, как поместить его под тугую резинку носка. Благодаря широким джинсам его не было видно, и хорошо.

Основательно побродив по кабинкам со всякой всячиной и изрядно утомившись, я прислушалась к себе. В животе урчало, а моя бледная тонкая кожа давно не видела приличной ванны. Дайте-ка вспомнить: месяц, два? Да, примерно столько. Мои русые волосы не отличались свежестью и были туго заплетены в косу — так удобнее.

Благодаря кедам на мягкой резиновой подошве, я беззвучно спустилась на второй уровень моста, ловя себя на мысли, что за эти два месяца ОНИ нас научили дисциплине и повиновению. Свеженькие, такие, как я, ещё имели шансы думать своей головой. А те, кто здесь уже давно, лишились напрочь воли, устали бороться. И чтобы выжить, нужно копировать поведение остальных и смотреть НА НИХ безвольным пустым взглядом — это я усвоила быстро. Интересно, кто ОНИ и откуда?

Здесь мы — рабсила, извлекающая из серебряной руды драгоценный металл. И всё бы ничего, но измельченная руда пропускается через ртуть и только потом отсеивается чистое серебро. И всё это для того, чтобы блестящие пластины чистого серебра увозили эти верзилы, наши сторожевые псы. Но увозят не только серебро, но и людей, отравленных жидким металлом. Ртутные пары проникали в легкие и въедались в кожу. Пока никто из тех, кого увезли, не вернулся…

С первого дня Василич взял надо мной шефство и не давал в обиду. Вроде бы он и близко не подходил, и мы не разговаривали, но я замечала его участие. Ещё во время поездки я поняла, что дядька он не простой, было в нем что-то скрытое. Когда нас всех собрали после прибытия для присвоения порядковых номеров, он окликнул меня по имени, чему я очень удивилась, прекрасно помня о том, что в грузовике я точно не называла своего имени.

— Держись ближе ко мне, я постараюсь помочь по возможности, но нельзя показывать, что мы знакомы. Сейчас ОНИ объявят, что общение и контакты запрещены.

Я округлила глаза и уставилась на него, слабо что понимая.

— В каком секторе тебя поселили, Лада? — сделал он новую попытку вызвать меня на разговор.

Я, наконец, пришла в себя и ответила вопросом на вопрос:

— Откуда вы знаете меня?

— Давай я расскажу тебе об этом позже. Тебе нужно под каким-нибудь предлогом прийти на железный мост через пару часов после того, как нас распустят. Я найду тебя сам, — и он отошёл, больше не глядя на меня.

«Ох, как же быть? Странный мужик, несет какую-то ахинею, может, не ходить? Да, наверно, не пойду, мне совсем не интересно, откуда он меня знает. Да и не понятно, чего от него ждать, буду держаться