Сияющий - Шеннон Майер

мне. Ведь как бы жестко ни звучали мои слова, они были суровой правдой.

– Хочешь, я могу выцарапать ему глаза, чтобы он тебя отпустил? – Бэбе прыгнула обратно ко мне.

Хэвок зарычал, и этот звук приятно пронзил мое тело. Я осторожно выдохнула, контролируя ощущения, которые вызвало во мне его гребаное рычание.

– Нет, я хочу вздремнуть, пока Берек ведет. – Я фальшиво зевнула. – Дай мне знать, когда Хэвок отключится из-за яда.

После чего я закрыла глаза.

Я собиралась лишь притвориться спящей. Точнее, дерьмо, адреналина от прыжков и перестрелки должно было хватить, чтобы не дать мне заснуть на несколько часов. Но тепло, исходящее от Хэвока, было слишком одурманивающим, а ощущение его рук нашло отклик и в теле, и в разуме.

В моем сознании чертов золотой ретривер вилял хвостом, высунув язык. Пес наслаждался его прикосновениями и безопасностью, которую он дарил.

А что касалось моей волчицы? Она легла рядом с золотцем и закрыла глаза. Но прежде она завиляла своим проклятым хвостом.

Мне точно конец.

15

Кошмары – полный отстой, особенно если происходят наяву

Сон накрыл меня с головой, глубоко утянув в свои недра. Все забрало у меня силы: воспоминания о Ричарде, обращение, бегство, боль от осознания, что я привязалась к новой стае.

– Посмотри, на что ты способна, волчонок.

– Тюр, правильно? – я моргнула, заметив мужчину с темными косичками на голове и с одной выбритой стороной.

– Да. Тебе приходится бороться со слишком многими обстоятельствами. И теперь едешь к Фрейе? – он кивнул мне.

– Плохая идея? – я нахмурилась.

– Зависит от твоего настроения. Когда встретишь ее, помни, ей нравятся любовные истории. Чем сложнее, тем лучше. – Его улыбка показалась на мгновение, когда он пожал плечами.

Он исчез, прежде чем я смогла задать новый вопрос. После этого мои сны приняли обычные образы о прошлом и настоящем. Мои страхи нагнали меня, подобно сверкающим чешуйкам, что обвились вокруг тела. Я видела, как Киран смеялся надо мной, когда Джунипер стреляла в Хэвока из оружия с серебряными пулями.

Я резко проснулась, когда через несколько часов мы остановились заправиться; пот и страх последовали за мной из моих снов.

– Что? – спросила я, когда Бэбе посмеялась над моим пробуждением.

– Ты пускала слюни во сне. И даже разговаривала, – объяснила она.

Я хотела посмеяться вместе с ней, но мой разум все еще был погружен во тьму снов. Видеть в них, как Хэвок падал, как его кровь текла из ран, которые я не могла залечить…

Я не хотела думать о том, почему меня это настолько беспокоило. То есть… Мы были в бегах от Хана и моей семьи. Очевидно, травмы будут только прибавляться, не успевая залечиться.

– Серебро не отравляет тебя? – спросила я.

– Серебро его не беспокоит. И поскольку мы привязаны к нему, то и нас оно беспокоит меньше, чем если бы у нас не было связи, – ответила Клэр.

Неплохим подарком Хэвок одарил свою стаю – так они хоть в безопасности. А вот Хан Кирану дал иную способность – выслеживать меня.

Руки Хэвока сжались вокруг меня, и я выдохнула, прогоняя тьму на задний план. Он жив, и я тоже. На данный момент этого вполне достаточно.

– А что касается слюней во сне, то есть серьезно… Очевидно, теперь я наполовину золотистый ретривер. Чего ты ожидала? – я заставила себя улыбнуться.

– Хэвок, может, ты уже отпустишь ее? – она закатила глаза.

– Нет. – Он даже не шелохнулся. – Каждый раз, когда я ослабляю контроль, она убегает.

– Мне нужно в туалет. – Я откинула голову назад, чтобы посмотреть ему в лицо.

Он уставился на меня, его глаза смотрели внимательно в мои, пытаясь увидеть, обманывала ли я. Шрам на одном его глазу сжался.

Я не лгала, мой мочевой пузырь был и правда полон.

– Пошли.

Он ослабил свою хватку, больше похожую на смирительную рубашку, и первый вышел из машины. Я последовала за ним, и он сразу же взял меня за руку.

Я не могла сопротивляться. Потому что он был прав. Я сбегу снова. У меня нет выбора.

– Оу, как мило. Ты любишь нежности на людях. – Я переплела свои пальцы с его, ожидая, что он отстранится.

– Без понятия, о каких нежностях ты говоришь. И это не мило. Ты изворотливая, как угорь, – проговорил он.

Мне очень хотелось сказать ему, что никакой я не угорь, но мне не представилось возможности. Бэбе вмешалась и сказала то, что могли услышать лишь мы с ним:

– Думала, ты скажешь что-то вроде… Скользкая, как мокрая киска, учитывая, что ты наслаждался ею уже дважды. – Она пошла впереди нас, а Хэвок в эту секунду споткнулся. – Судя по запаху, туалет вон там. Я пойду за здание, уж точно не зайду туда.

Его рука еще сильнее сжала мою, но я услышала, как у него сбилось дыхание, и знала, что не единственная вспоминала те два раза наслаждения, которые и всплыли в голове благодаря словам Бэбе.

Влажные. Горячие. Сходившие с ума от страсти и желания.

Я медленно выдохнула, изо всех сил стараясь не представлять его обнаженным.

– Не получается, – пробормотала я.

– Что не получается? – Он потащил меня в сторону туалетов, расположенных по бокам здания.

– Не думать о тебе обнаженном. Это сложно. – Я еще раз медленно выдохнула, пытаясь заменить сексуальные фантазии несексуальными.

Грязь. Деревья. Медведи. Белки. Выхлоп автомобиля. Абажуры для ламп.

– Нет, – услышала я, когда мы дошли до женского туалета, и я направилась туда.

– Со мной. Я не отпущу тебя. – Он потащил меня в мужской туалет.

– Серьезно? – прошипела я. Будь он проклят. В самом деле, я не собиралась убегать. – Выйти из туалета невозможно. Там одна дверь. Никаких окон, насколько я вижу.

– Я не доверяю тебе, – рыкнул он, когда плечом толкнул двери в мужской туалет и затащил меня туда.

Очаровательно.

Яркий и сразу же врезавшийся в нос запах. Я была шокирована тем, что не почувствовала это снаружи.

Моча.

Вероятно, вся моча мира была прямо здесь у моих ног, чтобы я не пропустила ни одной капли. Я поперхнулась, из-за чего еще больше втянула в себя запах.

Лицо Хэвока мгновенно превратилось в маску раздражения, а нос сморщился.

– Женский туалет, – я снова поперхнулась, когда потащила его назад и через другую дверь. То, что он не спорил со мной, засчиталось ему в качестве плюса.

Впрочем, я не сомневалась, что его нос, наверное, такой же чувствительный.

В женском