Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

– Стой на месте, недоделанный! – Виталий Леонидович поднял руку в предупреждающем знаке. И сыночек остановился, он еще побаивался Роэмана, но вот долго ли это будет продолжаться?

– Зачем вы так? Ну зачем? – поморщился Жан Карлович, и теперь в его глазах не было и намека на усмешечки.

– Затем, что вы, интеллигенция, по-хорошему не понимаете, – отвечал Роэман холодно. – Давай мне своего мокрушника, Фисюк, давай, пока миром прошу.

– Хорошо, – наконец согласился тот, – отпустите, пожалуйста, руку, Виталий Леонидович, мне телефон достать нужно.

Из руки текла кровь, капая Фисюку на старенькие и немодные джинсы, на куртку, уж что-что, а рвать плоть Роэман умел. Сначала Жан Карлович извлек из кармана платок. Вытер кровь. Роэ терпеливо ждал. Фисюк достал телефон и стал искать нужного абонента.

– Он разборщик.

– Разборщик? – Виталий Леонидович вспомнил давно ушедшие времена.

– Разбирает машины, – пояснил Фисюк. – У него пара гаражей, пара боксов с подъемниками, пара магазинов запчастей. На него работает две бригады угонщиков, в гаражах человек десять народу.

– Кавказ?

– Угонщики с Кавказа, слесаря – узбеки. Сам он азербод, но хочет, чтобы все считали его дагестанцем. Бороду отпустил, молится, на мечеть жертвует и всем говорит, что зовут его Мага.

– Но это же явное фуфло. – Такой специалист был Роэману не нужен. – У тебя что, нет нормального человека?

– Это самый нормальный из тех, кто еще работает. Русских в этом бизнесе, Виталий Леонидович, уже почти не осталось. А за Магу не беспокойтесь. Он не фуфло, он не сам будет клиента оформлять, он подберет специалистов. У него обширная база, он всех в городе знает. Найдет нужных людей. Люди приедут, отработают – уедут к себе, у него все всегда чисто.

– Да? А почему он подрабатывает? У него что, с разборки денег на жизнь не хватает?

– Он потрошит всякую незастрахованную ерунду. Автохлам. Дорогих машин не берет, их выстаивать нужно, прятать, со страховщиками разбираться, в общем, хлопот много. А сам очень жадный, вот и промышляет всякой всячиной.

– Очень жадный… – Виталий Леонидович на секунду задумался, трогая свою опухшую скулу. – Очень жадный – это хорошо. Звони, скажи, что сейчас приеду для разговора.

– Прямо сейчас поедете? – уточнил Фисюк, нажимая на кнопку «Вызов».

– Тянуть нет времени.

– Мага, это я. Здравствуй, дорогой, – заговорил Жан Карлович, как только связь установилась. – Подожди… Подожди… Я по делу. Да. Сейчас к тебе приедет один человек. Отнесись к нему со всем вниманием. Это важный человек. Угу… Да. Я дам ему твой номер… Да, он приедет сейчас.

Глава 19

Света даже и не заметила, как пробежала Белый лес и добралась до места, где белый пепел не покрывал ковром почву. Тут ее и прихватило. Девочка почувствовала дикую судорогу в левом боку.

Светлана проснулась в своей постели, ей даже казалось, что она застонала от адской боли в ребрах. Девочка поморщилась, замерла и почти не дышала, ожидая ослабления спазма.

«Только бы не заорать! Не перепугать мальчишек».

Когда каменные от судороги мышцы стали мягче, когда боль чуть-чуть отступила, девочка дотянулась до тумбочки и взяла телефон. Пять сорок семь. Она не выспалась. А тут новая судорога, на сей раз в левой ягодице. Так скрутила, что нога вывернулась. Вот они, волшебные листики. Нет, так она не выдержит, подобную боль терпеть трудно. Светлана встала и, хромая, пошла в ванную. И правильно сделала. Там все началось по-настоящему. Она едва успела запереть дверь, как упала на пол – не смогла устоять. Судороги следовали одна за другой, то правый бок стянуло, то снова ягодицу, а потом и живот начало крутить. Но особенно болезненными были спазмы в шее. Свету так кривило от них, что слезы наворачивались.

Девочка не замечала того, что судороги в руках и ногах намного слабее, чем во всех других частях тела. Это она потом обратит на это внимание, а пока резкие спазмы скручивали ее мышцы в тугие жгуты. И, пересиливая боль, от которой иной раз хотелось заплакать, она влезла в ванну и открыла воду. И, может, от теплой воды, но ей стало легче. Она смотрела, как вода, окрашенная черным соком фикуса, утекает в смыв, и старалась расслабляться, когда очередной спазм крутил ее мышцы. В ванной Света пробыла не менее получаса, за это время перетерпела все приступы и смыла с себя весь сок фикуса. Она вышла и в коридоре едва не столкнулась с Нафисой.

Света удивилась, что та не спит.

– А я слышу, вы моетесь так рано. У вас все хорошо? – спросила Нафиса.

– Нормально, – ответила девочка и пошла на кухню.

Странное дело, она очень хотела есть после всего этого. И если судороги прошли – ну почти, – то вот боль в пальцах Свету все еще не отпускала. Включив свет на кухне, девочка вытащила хлеб, достала из холодильника упаковку с оставшимися в ней четырьмя сосисками, залила, даже не отварив, их кетчупом и стала быстро поедать. Ей все равно было очень и очень вкусно. Оставила отца без завтрака. Съела все с большим количеством хлеба, но голод почти не утолила. Поставила чайник, а пока он грелся, мазала булку маслом и не могла удержаться, чтобы не отщипнуть от нее немного, немного, еще немного. «Свердловские» булки такие жирные, сладкие, вкусные. Как тут удержаться? Короче, булка до чая не дожила, Света чай пила с последними пряниками. Но один пряник она оставила. Одну чашку чая и один пряник она отнесла сиделке, хоть и не очень ее любила. Та проявляла демонстративную активность и в этот момент как раз переворачивала маму. Нафиса обрадовалась принесенному чаю, но, взяв чашку, взглянула на девочку и тут же округлила глаза:

– Ой, а что это у вас?..

– Где? – спросила Света.

Сиделка указала себе на шею:

– Вот, и вот еще.

Светлана пошла в ванную к зеркалу. И поняла: на шее было красное пятно из мелких красных точечек. Красные полосы красовались еще на левом боку и на левом бедре. И мышцы там еще немного побаливали, как после тренировки с хорошими нагрузками. Это придется прятать. И от папы в первую очередь. Света взглянула на свои пальцы. Белые волдырики не исчезли. По идее, они уже должны были перестать ее беспокоить, но этого не происходило. Мало