Ясное сердце - Кейт Ченли

бросает на него недовольный взгляд, и Яо пятится, наигранно испуганный, и прижимает ладонь к губам.

Джие пришел меня повидать? Я вспоминаю тот момент, когда он хотел поцеловать меня, и мои щеки снова горят.

В гостиной мама предлагает юношам сесть и просит служанок принести чаю.

– Что в итоге произошло? – спрашиваю я.

– Мы приехали в муниципалитет права, и Джие выразил желание присутствовать при допросе, – отвечает Яо. – Мэра Тана явно смутила эта просьба, но он быстро вспомнил о своем положении и пришел в чувство.

Яо изображает, как мэр кланяется до пола перед принцем, и комичное выражение его лица вызывает у меня улыбку.

Я живо представляю подобострастие мэра Тана. После того как Джие получил беорнского скакуна, достойного монарха, он стал явным фаворитом в соревновании за трон.

– Служащий в самом же начале запел на другой манер и стал говорить, что, должно быть, неверно опознал преступника, – рассказывает Яо, размахивая руками. – После уговоров, угроз и умасливания мы наконец выведали правду. Он упал с лошади и сломал ногу и вскоре после этого получил анонимное письмо. В нем содержалась угроза. У неизвестного были доказательства того, что служащий украл сто золотых из государственной казны. Чтобы избежать наказания, ему предлагалось обвинить Юи в нападении.

– То есть кто-то другой сфабриковал ложные обвинения! – возмущаюсь я.

Джие кивает:

– Судя по всему, но служащий не представляет, кто это мог быть.

– После этого признания мэр Тан перевел дело о казнокрадстве в министерство права и объявил Юи невиновным, – заканчивает Яо.

Мама хмурится:

– Кому потребовалось прикладывать столько сил, чтобы навредить обычному телохранителю?

Я уже подозревала, кому и зачем, но не собиралась при всех это озвучивать, поэтому ограничилась общей фразой:

– Кто бы то ни был и каким бы ни был его мотив, мы это выясним.

Все согласно закивали.

– Уже поздно, – замечает мама. – Ваше высочество, господин Яо, почтите нас своей компанией за ужином?

Джие широко улыбается:

– С радостью, госпожа Лю.

За ужином Джие развлекает нас анекдотами об Элитных охотах, на которых побывал за последние три года. Даже Юи внимательно слушает, и глаза у него горят, как высеченная из кремня искра.

Хотя Джие по большей части расписывает то, каким мощным и бесстрашным он себя показал, меня это вовсе не отталкивает. Наоборот, я восхищаюсь его навыками рассказчика и ловлю каждое слово, пропитываясь всеми эмоциями, что они вызывают. Моя кровь бурлит, когда я слушаю о поездке по лесу в поисках волков. Во время истории о том, как Джие шел по следу медведя вместе со своим отцом, я держусь за край стола побелевшими пальцами. И чувствую его гордость, когда он хвалится тем, как поймал редкую золотую лису.

– Похоже, на Элитной охоте весело, – говорю я. – Не терпится самой там побывать.

– Тебе понравится. Я рад, что ты не передумала ехать со мной, – отвечает Джие, и улыбка освещает его лицо, прекрасная и ослепительная.

Мое сердце предательски сжимается. Он боялся, что я передумаю из-за нашей ссоры в экипаже?

Я замечаю на себе обеспокоенный взгляд матери.

От него мне становится и сладко, и грустно на душе. Мама права: мы с Джие можем быть только друзьями.

* * *

После ужина Джие с Яо уходят, и я прошу всех собраться в гостиной. Наши телохранители и служанки тоже должны услышать то, что я скажу.

– Мама, ты спрашивала, кому понадобилось навредить Юи. Кажется, я знаю, кто это.

В моей прошлой жизни мама «утонула» после того, как пропали близнецы.

– Их цель – мы с тобой. Юи всего лишь стоит на пути. Если бы им удалось избавиться от Юи, дальше они устранили бы Фэй. Все для того, чтобы оставить нас без защиты, сделать нас уязвимыми.

Я уже встречалась с этой стратегией в моей прошлой жизни. Просто сейчас все начало происходить раньше.

Все напрягаются, и мама смотрит на меня пронизывающим взглядом:

– Ты уже кого-то подозреваешь.

– Да, мам. Разве не странно, что даже Айлин сегодня нет дома? – спрашиваю я, глядя прямо ей в глаза. – Полагаю, это дядя Йи отправил служащему письмо.

Все ахают.

– Это серьезное обвинение против моего брата, Миньсин, – говорит мама.

Душа у меня уходит в пятки. Она редко называет меня по имени. Если она мне верит…

– Но я знаю, что ты не стала бы выдвигать обвинения без веской на то причины, – добавляет мама.

Она выдерживает паузу, возможно вспоминая все, что я рассказала ей о королевском банкете. Я не позволила дяде Йи сорвать мое выступление. Айлин подозревала, что я подсказала решение для второго ли-ву принцессе вместо нее. Они знали, что я им не доверяю. Нет ничего странного в том, что дядя Йи раньше перешел к активным действиям.

– К тому же Юи – часть семьи, – продолжает мама. – Я найму лучшего следователя, чтобы добраться до истины. Будь осторожна, Миньсин. Если ты ошибаешься, ты опозоришь меня за ложные обвинения в адрес моего брата, – предупреждает она строгим, суровым голосом.

Я не сомневаюсь, что права, но у меня все равно сжимается желудок.

– Если за этим и впрямь стоит Йи, он мне больше не брат, – твердо завершает мама.

Близнецы переглядываются, и я понимаю, что мы наконец сами заработали их преданность и уважение.

Мой дядя – умелый интриган, но он не учел того, что для нас с мамой Юи и Фэй – часть семьи, и мы готовы защищать их до последнего. Возможно, это понизит нас в его глазах, но я еще помню мамины мудрые слова: если окружать добром тех, кто этого заслуживает, это становится твоей силой, а вовсе не слабостью.

* * *

На переезд у нас уходит всего один день, поскольку мы не так много взяли с собой в столицу. Мама показывает себя искусным дипломатом. Она преподает все так, словно мы переезжаем лишь потому, что не хотим доставлять дяде Йи и его семье неудобств, особенно после случая с Юи. Наверняка дядя уже слышал, чем закончилась вся эта история, но ведет себя вполне приятно и понимающе кивает. И даже извиняется за то, что его не было дома и он не мог нас поддержать. Наместник получает выволочку за то, что не позвал нам на помощь.

Мои двоюродные брат с сестрой успешно притворяются, будто не хотят нас отпускать. Айлин даже плачет, и сердце у меня невольно сжимается. Возможно, раньше она и плакала из сочувствия ко мне, но теперь ей наверняка просто жаль расставаться с нашими деньгами.

Мы садимся в экипаж, и дядя Йи с