Особо дикая магия - Эллисон Сафт

class="p1">Договорившись, чтобы их отвезли, и закончив разговор, Уэс подтаскивает свой чемодан к ненадежному насесту Маргарет. Ему, наверное, следовало бы нервничать гораздо сильнее, ведь им предстоит еще успеть записаться на охоту вовремя. Но его чувство времени всегда немного отличается от чувства других людей, и потом, мало толку беспокоиться о том, чем он не в силах управлять.

– Расслабься, – он мотает головой, указывая подбородком на башню с часами. Ее циферблат светится, словно полная луна в беззвездном небе. – Сейчас всего половина девятого. Мы успеваем.

Последний ночной поезд пробуждается от дремоты, надрывно свистит, заглушая ее ответ. Отваливая от станции, он кряхтит, тащит за собой хвост дыма и разгоняет сырой застоявшийся воздух. Полы одежды Уэса прикрывают от ветра колени, из пучка Маргарет выбивается несколько прядей. Они льнут к ее губам, те поджимаются с обычной для нее бесстрастностью. Уэс подумывает, не отвести ли волосы рукой – и не отхватит ли она ему палец, если он замешкается. От этого порыва он внутренне содрогается. Еще никогда в нем не вызывала такого ощущения собственной испорченности такая банальность, как волосы.

Когда ветер утихает, а гудок поезда становится еле слышным посвистом вдалеке, она говорит:

– Ему понадобится не меньше полутора часов, чтобы добраться сюда.

– И еще полтора, чтобы вернуться, – беспечно отмахивается он. – Значит, у нас в запасе все равно остается еще тридцать минут.

Ее, по-видимому, не впечатлили и не успокоили эти выкладки, поэтому дальше они ждут в мрачном молчании, а вокруг них сгущается холод. Ворон садится на ближайший столб ограды и испускает такой истошный крик, что у Уэса душа чуть не покидает тело. Маргарет даже не вздрагивает.

Ему уже кажется, что он сейчас сойдет с ума, как вдруг часы бьют десять. А через несколько минут слышится рокот мотора, и он чуть не плачет от облегчения. Затем из темноты выскакивают слепяще-яркие фары, как широко раскрытые желтые кошачьи глаза. Пока гладкая черная машина Хона подруливает к бордюру, Уэс хватает свою сумку.

– Видишь? Он прибыл вовремя. Не о чем беспокоиться.

Маргарет бросает на него убийственный взгляд, Хон выбирается из машины.

– Мистер Уинтерс, как приятно снова видеть вас! А это… да это же Мэгги Уэлти! Что, скажи на милость, ты-то здесь делаешь?

– Ездила осматривать достопримечательности.

– Вы не отвезете нас прямо к «Слепому лису»? – спрашивает Уэс.

Лицо Хона становится озадаченным, но он отвечает: «Ладно, сделаем», берет чемодан Уэса и грузит его в багажник.

Уэс и Маргарет забираются на заднее сиденье, разделенные парой дюймов пространства и прочной стеной ее раздражения. Пока они разгоняются по приморскому шоссе, Уэс делает несколько нерешительных попыток завязать разговор – о том, что погода переменилась и движение стало затрудненным, – но ни Хон, ни Маргарет не удостаивают его более чем односложным ответом. Сдержанность Маргарет его не удивляет. После сегодняшнего переизбытка его компании и с учетом ее обычной угрюмости она, по его мнению, следующие три дня вообще не будет замечать его. Однако молчание Хона действует Уэсу на нервы. Только когда он замечает в зеркало заднего вида его глаза, сузившиеся, как у змеи, кое-что наконец проясняется.

Уэс без труда способен вообразить, на каких поучительных и предостерегающих историях растят уикдонских девчонок. Из тех, где городские ловеласы вроде него приезжают, только чтобы вскружить голову не знающим жизни, беззащитным девушкам вроде Маргарет и высосать их досуха, оставив одну пустую оболочку. Но Маргарет отнюдь не робкая девственница, она способна ткнуть ему стволом ружья в шею прежде, чем у него успеет мелькнуть хотя бы одна неподобающая мысль на ее счет.

Он вспоминает, как она во все глаза смотрела на хала, неистовая и решительная в кровавом свете заката. В тот момент сам он был способен лишь молиться и чувствовал только, как бьется жилка у основания горла. А она выглядела такой хладнокровной, такой… свирепой.

Вообще-то, она не в его вкусе. Но откуда об этом знать Хону.

Уэс гадает, в чем именно готов заподозрить его Хон. Может, что он охотится за имуществом Маргарет, тем более теперь, когда ее матери нет рядом и некому защитить ее от предприимчивых дельцов вроде него. Его удручает то, как правдоподобно выглядит это предположение, и он пытается отвлечься, разглядывая пейзаж. Но мимо окна пролетает только сплошная тьма. В ней почти неразличимо даже море, плещущее волнами цвета туши и индиго за отражением Маргарет в стекле. Его дыхание паром оседает на стекле и затмевает ее профиль.

Ему приходится мучиться целую вечность, прежде чем они наконец прибывают в Уикдон. В прошлый свой приезд он увидел тихую деревушку, а теперь в ней шумно и многолюдно, как в Пятом Околотке в День святого Патрика. Они пробираются по улицам, раздвигая толпу, как нос лодки воду. Наконец их обступают со всех сторон, машина встает намертво на расстоянии примерно квартала от «Слепого лиса».

– Похоже, дальше мне не проехать, – говорит Хон. – Сегодня же этот треклятый зверинец.

Уэс выходит забрать свой чемодан. Сквозь многочисленные крики он едва слышит, о чем думает, его охватывает дрожь возбуждения. Захлопывая багажник, он видит, как Маргарет расплачивается с Хоном, а тот, многозначительно поглядывая в его сторону, что-то нашептывает ей на ухо. Ее лицо вспыхивает багрянцем, как осенние листья.

Он умилился бы, если бы не знал, что Хон просто делится с ней мнением о том, что он, Уэс, не кто иной, как прохвост. Порой Уэс задается вопросом, зачем вообще утруждается отрицать это. Может, он вообще больше ни на что не тянет.

Не успевает он погрузиться в мрачные раздумья, как Маргарет хватает его за локоть, дергает к себе, и тут же какой-то человек спотыкается на расшатанном булыжнике мостовой. Пиво выплескивается из его кружки на камни, чуть не окатив обувь Уэса.

– Не-ет… – еле слышно стонет хозяин кружки. – Проклятье!

Душераздирающая сцена.

– Ты только что спасла мне жизнь, – усмехаясь, говорит Уэс.

– Потом поблагодаришь. – Маргарет снова нетерпеливо дергает его за руку. – Идем. Уже почти полночь.

Она тащит его сквозь толпу, демонстрируя грацию и целеустремленность бульдозера. Повсюду вокруг он замечает городской выговор и блеск столичной моды. Распевные гласные и пайетки. Чересчур громкий смех и лакированные мундштуки с сигаретами, увенчанными ярким огоньком.

Едва они переступают порог паба, гвалт вокруг них достигает предельной силы. В табачном дыму, испарениях серы и горьком анисовом запахе абсента нечем дышать. В камине пляшет огонь, отбрасывая тени на стены. Он расписывает Маргарет ярким золотом, она похожа на одну из святых икон его матери. Уэс не может отвести от нее глаз. Ее