Костер и Саламандра. Книга 2 - Максим Андреевич Далин

Я поправила подол – и тут же вспомнила, что приличные девушки не поправляют подол, а уж особенно в присутствии священников, потому что это суетно. И Тяпка громко цокала по полу бронзовыми коготками, я это вдруг услышала, как ужасный грохот, а она ещё ко мне под стул полезла. И вообще – у меня весь этикет из головы вылетел. И, наверное, физиономия у меня сделалась ужасно виноватая, потому что Агриэл чуть-чуть улыбнулся и сказал:

– Я рад, что вы пришли, дитя. А прочее – тщета мирская, не смущайтесь, пожалуйста. Вы у меня в гостях, хоть я и хотел о делах с вами беседовать.

– О войне? – спросила я. Как-то не представить было других дел.

– Не только, – сказал Агриэл.

Интересное у него было выражение: доброе и печальное, какое редко бывает у мессиров миродержцев, а он ведь был натуральнейший миродержец, не меньше, чем Раш, например. Может, и больше. Практически как Виллемина.

И у меня не очень умещалось в голове, как он ухитрялся держать в узде такую сложную штуковину – церковь. Святоши – люди вздорные, если кому-то нельзя жениться – он ударяется во все тяжкие, если уж не в кутежи, так в грызню за власть… я думала, что благим тут не ужиться. А вот поди ж ты…

– Выпейте со мной травника, дитя моё, – сказал Агриэл. – И пусть ваша собачка лежит под стулом, я уже видел её, она меня не пугает. И ваши руки не пугают и не смущают – я вас, дитя, попрошу этого не забывать.

– Истинный вы прозорливец, Отец Святейший, – сказала я. Меня даже немного отпустило. – Вы прямо угадали, что я думаю.

– У вас всё на лице написано, – улыбнулся Агриэл и положил мне в травник мёда. – У вас сильный Дар, которого вас научили стыдиться – это ведь понятно.

– Так ведь это… клеймо Тьмы же, – сказала я с довольно странным чувством. Как это я рассказываю Иерарху про клеймо? Спорить пытаюсь? А почему – спорю? Он сказал: «Научили стыдиться»…

А Агриэл на меня смотрел со своей грустной улыбочкой – и у меня начало появляться явственное ощущение, что я чего-то сильно не понимаю. Чего-то очень принципиального.

А ещё мне начало казаться, что у самого Агриэла…

И тут мне захотелось настучать себе самой по голове за одну мысль.

Но она уже залезла мне в голову – и теперь её было никак не выбить.

Потому что это тепло – оно было здорово-таки похоже на тепло Виллемины.

– Выпейте травника, дитя моё, – сказал Агриэл. – Это травы с Лазурных Скал. На яхте у брата-ключаря стояла коробочка для целебных трав, чтобы можно было заварить, если кто-нибудь продрогнет на ветру.

Я взяла чашку. От чашки пахло самым концом лета – грустный такой запах, но вкус оказался намного лучше, чем я ожидала. Тяпка выползла из-под стула и теперь очень осторожно, чтоб не шуганули, принюхивалась к Агриэлу.

А он взял и погладил её по голове.

Тяпка не удивилась, только подсунулась под его руку. А вот я удивилась, даже очень.

– Вы ведь были совсем девочкой, когда сделали это со своей собачкой? – спросил Агриэл.

– Её убили, – сказала я. – А я очень хотела, чтобы она жила. Очень сильно. Она меня так любит, Отец Святейший…

– Что вы за это отдали, дитя моё? – спросил Агриэл.

Совершенно естественно спросил. Как некромант.

– Замужество, – сказала я. Ну а какой смысл скрывать? – Вырвала Тяпку из смерти за так, задаром. Всё равно я ни в кого не влюблена и замуж не хочу.

– Противоприродный взгляд некроманта, – печально кивнул Агриел. – У вас, дитя моё, значит, так он выражается. Тепло и силы души вы по-другому отдаёте, не как влюблённая женщина… Скорее уж – как монахиня. Для вас, наверное, и это прозвучит странно – но ведь вас научили, что вы прокляты. У нас Дар давно порочат… проклятием его называют, наваждением адским… Но ведь сказано: ад не в силах ничего создать. Ад не приносит даров. И Святой Орден всё равно проповедует саму возможность ада дать человеку способность утвердить веру точным знанием, да ещё и называет эту способность проклятием. Наши предки сказали бы, что это нестерпимая ересь. Но она уже так давно стала официальной позицией Святого Ордена, что ад даже получил кое-какие преимущества…

Я чуть не захлебнулась травником.

– Отец Святейший, я не понимаю! – взмолилась я. – Как это: ад получил преимущества… от того, что говорит Святой Орден?

– Всякий знает, – сказал Агриэл с еле заметной улыбкой, – что ад пользуется любой лазейкой. А Святой Орден не просто дал ему лазейку – он приоткрыл дверь. Теперь же, полагаю, Иерарх Святого Ордена решил распахнуть ворота… видимо, настало такое время.

И вздохнул горестно.

Я поставила чашку.

– Отец Святейший, – сказала я, – простите меня ради Всевышних сил, я вообще не понимаю. Почему – Святой Орден-то?

– Милое дитя моё, – сказал Агриэл, – я ведь для того и позвал вас, чтобы объяснить. Вам будет трудно понять, ещё труднее уложить в душе: вам эта ноша не по плечам, но не на кого переложить её. Видно, таково Предопределение, что всем силам ада должны противостоять две юные девочки… и итог противостояния пока скрыт от смертных. Но оно само, безусловно, происходит по вполне определённой причине. Из-за гордыни. Из-за жажды власти. Эта тайная война длится уже более полутысячи лет – когда-то она должна была выбраться на свет. Чтобы победители попробовали явно забрать себе тайно отвоёванное.

– Тайная война? – такую бездну времени я себе даже представить не могла, и никак не получалось взять в толк, кто с кем воюет.

– Благих сил с силами ада, как и положено, – сказал Агриэл. – А чтобы лучше себе всё это уяснить, попробуйте ответить мне на один вопрос, дитя моё. Вы ведь знакомы с Белым Псом, шаманом с Чёрного Юга?

– Ага, – сказала я. – Далех. Белый Пёс ассурийского… то есть ашурийского короля. Мы даже немного работали вместе.

– И как по-вашему, милое дитя, у него есть Дар? – спросил Агриэл.

Поставил меня в тупик.

– Какой, в смысле, Дар? – спросила я. – Тёмный? Некромантский Дар? Не знаю… наверное, нет… то есть… Отец Святейший, у Далеха есть какой-то Дар, это точно. Но… не знаю… это какой-то языческий южный Дар. Он нам сказал: его предки служили королям, когда ещё ад не разгорелся.

– Очень хорошо, – сказал Агриэл. – А какова природа его Дара? И возможности? Вы ведь сказали, что работали вместе с ним? Что же вы делали вместе?

– Мы…