Охотники за душами (СИ) - Брэдфорд Крис

До встречи с Дэмиеном и Охотниками мне случалось жаловаться родителям на то, что в уборной на заправке, видите ли, грязновато, а теперь для меня главным преимуществом любого места стало отсутствие камер, и я просто счастлива любому туалету, неважно, насколько он грязный и вонючий!

Мы выбираемся из кабины и разминаем затекшие ноги. Заходим в туалет, умываемся, и Феникс покупает нам в кафе по чашке чая и бутерброду с беконом. Митч отказывается с нами позавтракать, просит прощения и объясняет, что ему нужно уложиться в расписание, но Феникс настаивает на том, чтобы хоть купить ему кофе в дорогу.

– Берегите там себя, ребята, – говорит Митч, забираясь обратно в кабину грузовика.

Мы машем ему вслед, а потом садимся за стол для пикников и уплетаем бутерброды. Обычно я завтракаю чем-то другим, но сейчас это неважно – я жутко проголодалась.

Скачки адреналина, жизнь по принципу «бей или беги», ночная беготня по полям – все это берет свое, так что меня чуть не трясет от голода. Однако горячая еда быстро возвращает меня к жизни, а чашка крепкого чая успокаивает разболтанные нервы.

Когда мы доедаем завтрак, Феникс лезет в рюкзак за дорожной картой. Он склоняется над ней, чтобы спланировать наш дальнейший маршрут.

– Так, – вслух размышляет он, – до Хэйвенбери отсюда по проселочным дорогам как минимум миль тридцать пять. Спокойным шагом идти пару дней. В принципе можно поднапрячься и пройти за день, но если ты не привыкла к большим переходам, то миль через десять сотрешь ноги до волдырей.

– А может, снова поедем стопом? – предлагаю я.

Феникс неохотно мотает головой:

– Не факт, что нам снова так повезет. Не каждый же дальнобойщик наша Родственная Душа – он может оказаться и Наблюдателем, и еще кем похуже. Лучше будем полагаться на себя.

Пока он убирает карту, я замечаю в рюкзаке черный осколок обсидиана. Мы так рисковали, чтобы добыть его в Арундельском замке, что теперь мне хотелось бы знать, для чего он нужен.

– Скажи, а что такого особенного в этом камне? Чем он поможет нам против Танаса? – спрашиваю я.

Феникс передает мне осколок.

– Обсидиан его ослабляет, – объясняет он.

– Что, это как у Супермена с криптонитом? – полушутя спрашиваю я, взвешивая клинок в руке. Камень гладкий, на удивление легкий, а края его острые, как скальпель.

– Вроде того, только криптонит действует с небольшого расстояния, а обсидиан должен оказаться внутри Танаса. Ты, может быть, помнишь, в одном из ранних Отблесков мне удалось ранить его похожим оружием. Клинок ударился о его грудную клетку, часть откололась, да так и осталась у него в груди, когда он выдернул кинжал. Танас живет с этой раной из жизни в жизнь, от воплощения к воплощению.

Я рассматриваю осколок, зачарованная его стеклянным блеском.

– Думаешь, этим можно его убить? Убить его душу?

Феникс пожимает плечами:

– Я не знаю. Рана точно ослабит его в следующей жизни. Если бы у нас был изначальный клинок, возможно, он бы и убил Танаса – но тот кинжал затерялся во времени, так что придется обойтись тем, что имеем.

Он забирает у меня обсидиановый осколок и вешает его себе на пояс, чтобы можно было достать в любой момент.

– А что еще было в тайнике? – меня мучает любопытство.

Феникс вытаскивает из рюкзака кожаный мешочек и вытряхивает его содержимое на стол. Из мешочка выпадает небольшой синий амулет на золотой цепочке и свернутый кусок пергамента. Феникс хмурится, глядя на пергамент:

– Что-то я не помню, чтоб я его туда укладывал.

Он разворачивает послание и смотрит на него с еще большим удивлением.

– Что там написано? – спрашиваю я.

– Понятия не имею, – отвечает он, протягивая мне пергамент.

На нем красными чернилами выписана какая-то невообразимая смесь из иероглифов и букв. Я тоже ничего не могу разобрать.

– Может быть, это шифр? – предполагаю я.

– Хм, ну может быть, – он продолжает хмурится. – В любом случае, раз пергамент попал в тайник, это что-то важное. Может, Габриэль сможет расшифровать. Так что не потеряй его.

Я осторожно сворачиваю пергамент и прячу его поглубже в левый карман джинсов.

Феникс тем временем берет со стола амулет.

– А это тебе, – говорит он, надевая мне через голову тонкую цепочку.

Цепочка приятно холодит шею, круглый амулет из голубого камня легко ложится у сердца.

– Чудесное украшение, – я любуюсь блеском самоцвета. Он размером примерно с циферблат часов, небесно-голубой камень в форме кольца с большим отверстием посередине пронизывают золотые прожилки. Подвеску амулета украшает что-то похожее на древнеегипетские иероглифы: птица, глаз, крест с петлей наверху.

– Это не просто украшение, – отвечает Феникс. – Это талисман. Камень Защиты, который должен уберечь тебя от Танаса.

– Как?

– Он делает ярче Свет в твоей душе и отводит его колдовство, – объясняет Феникс. – Не знаю, что значат все символы вместе, но крест с петлей – это анх, египетский символ жизни. На амулете он означает божественную защиту.

Положив ладонь на драгоценный талисман, я чувствую под пальцами едва ощутимое биение, словно трепет крыльев бабочки. Я прячу амулет под блузку, и его тяжесть на груди кажется обнадеживающе знакомой.

– Спасибо, – благодарю я Феникса. – Я думаю, мне понадобится вся возможная защита.

– Вот и давай скорее пойдем в более безопасное место, – отвечает он. Я замечаю, что он морщится, надевая на плечи рюкзак.

– Надо бы сначала перебинтовать тебе спину, – предлагаю я.

Феникс машет рукой:

– Ничего, можно потом.

– Но тебе нужно менять повязки, чтобы ты скорее поправился, – настаиваю я.

– А нам нужно поскорее убраться отсюда, – возражает он и упрямо направляется к выходу со стоянки.

Я неохотно уступаю и тороплюсь следом за ним.

На выходе я выкидываю стаканчики и упаковку от бутербродов в мусорный бак. Кто-то выбросил туда же газету, и мне бросается в глаза заголовок:

КТО ДАЛ ИМ УЙТИ?

Подростки-террористы бродят по стране!

Я вылавливаю газету из мусорки и показываю Фениксу. На первой странице снимок перевернутого полицейского фургона, ниже ряд фотографий подозреваемых. Двое из них – мы с Фениксом.

Похоже, меня считают уже не заложником, а сообщницей террористов.

Что же теперь думают родители? Страшно представить, как они волнуются. И это я еще даже не начинала думать о друзьях – Мэи, наверное, жутко психует!

– Мне нужно позвонить родителям, – говорю я Фениксу. – Объяснить им, что творится на самом деле.

– Нельзя, – возражает он. – Мы только оторвались от Дэмиена и Охотников, вряд ли у нас будет другая возможность добраться до Габриэля.

– Но, может быть, родители бы нам помогли? – неуверенно предлагаю я. – Отвезли бы в Хэйвенбери?

Феникс насмешливо смотрит на меня:

– Ну и что ты им скажешь?

– Правду, конечно! Что я спасаюсь от Охотников, которые хотят уничтожить мою душу, а ты мой Защитник, а Габриэль поможет нам… в этой битве… – Мой голос звучит все менее уверенно и под конец совсем затихает.

Стоит проговорить все вслух, и я понимаю, как абсурдно звучат мои объяснения. Кто вообще поверит в Охотников и Защитников? В Первопроходцев, Воплощенных, в память прошлых жизней? Если бы не Отблески, если бы я сама не видела, как Дэмиен обернулся чудовищем с черными глазами, я бы и сама себе не поверила.

Феникс кладет мне руку на плечо и заглядывает в глаза.

– Я понимаю, сложно это принять, но в этот раз никто не поможет нам в битве. Нас только двое – ты и я против Воплощенных.

28

Утреннее солнышко греет нам спины. Мы идем на северо-запад, в сторону Сайренсестера. По первой встреченной нами тропинке мы пересекли несколько полей и выбрались на узкую проселочную дорогу. Феникс рассчитывает, что если идти с перерывами, то к вечеру мы доберемся до границ Костуолда. Однако из-за того, что мы пробираемся по тропинкам и проселочным дорогам, наша скорость меньше, чем по прямой, а путь дальше.