Украинский гамбит - Михаил Юрьевич Белозёров

– Выпей, всё пройдет.

– Костя! – на повышенных тонах произнёс Игорь, – ты меня… ты меня один понимаешь! – и схватил его за шею.

Они ткнулись лбами и несколько секунд смотрели друг другу глаза в глаза.

– Ты и я, и мы все одной крови! – выкрикнул Игорь.

– Конечно, Игорь! – вздохнул Костя. – Выпей ты эту водку! И завяжем!

– Что, всю?! – У Игоря загорели глаза.

Должно быть, он действительно выпил бы её до дна, но Косте жаль было водки. От такого количества водки Игорь мог сойти с ума. Тогда с ним точно не оберёшься хлопот, думал он. А мне ещё жениться надо. Я ещё жить хочу. Завета ещё опять же… философский вопрос получается…

– Можешь выпить всю, если не хочешь делиться с нами.

– Ладно, – сказал Игорь. – Вы мужики и женщины хорошие люди, я с вами поделюсь.

Незаметно как-то рядом оказались Сашка и Завета, и встали в кружок прямо в центре ручья. Холодная вода залила щиколотки. После Игоря выпил Костя, потом – Завета, потом Сашка. И ещё раз, и ещё – пока не кончилась водка.

– Всё равно они нас не сломят! – нешуточным голосом заорал Игорь. – Не сломят же ведь, да?! – потребовал он у всех подтверждения больше для самого себя, чем для пафоса. – Нам уже отступать некуда!

– Не сломят, – упокоил его Костя. – Мы сделаем всё, что можем, и даже больше.

Если человек говорит такое на трезвую голову, значит, он уже дошёл до ручки. С такими людьми хорошо в бою. Они тебя не бросят, даже если подохнут, как собака.

– Правильно! – воскликнул неунывающий Сашка.

Кожа на его морде уже не краснела, а пошла пузырями, и от этого выглядело немного страшновато, как у прокаженного. Но в принципе, Сашка Тулупов был готов к какому-нибудь жуткому подвигу. Всем сделалось за него страшно.

– Вы что, воевать собрались? – с подозрением спросила Завета и словно обожгла взглядом Костю, смотри, командир, не заведи человека, куда не надо, читалось в нём.

Костя знал эту женскую черту – подсказывать тайные вещи, оставаясь в стороне. Впрочем, на это способны только самые-самые умные, подумал Костя. Я ещё только соображал, а она высказала суть проблемы.

– Понимаешь… Завета… – веско сказал Сашка, словно специально запнувшись. – Чую я, что дела заварились крутые, что надо держать нос по ветру. В ближайшее время здесь точно будет что снимать.

– Ладно, ладно, – попытался успокоить его Костя и подтолкнуть к машине.

– Конечно, – вдруг заорал опьяневший Сашка, размахивая руками, – а я тебе давно твержу, нужна хорошая техника!

– Потопали, потопали, – устало сказал Костя. – Хватит болтать!

И они прошлепали ещё немного по ручью, выбрались на берег и, обнявшись, пошли к «ниссан», распевая: «Шумел камыш, деревья гнулись, а ночка темная была…»

Прежде всего надо было вернуться город. Но для этого следовало пересечь реку, и все понимали, что это будет самым небезопасным мероприятием.

***

Костя, не зная местности, заехал куда-то не туда и долго крутился вначале в Оленевке, потом – Мандрыкино, а потом – в Луганском, избегая дорог с асфальтовым покрытием, которые, как он небезосновательно думал, наверняка контролируются пиндосами. За это время они видели только перепуганных местных жителей, в основном старых женщин, которые перемещались перебежками между домами, да одного пьяного тракториста, который выделывал такие кренделя на своём МТЗ-8, что Костя счёл за благо съехать на обочину и мирно ткнуться радиатором в зелёную стену травы. Трактор, ревя, как бизон, пронесся мимо, обдав «ниссан» удушающим облаком дизельной гари. Поля стояли незасеянными, сады заросли лебедой. Счастливы были одни собаки, которые, сбившись в стаи, рылись в кучах мусора, да утки с гусями, которые беспечно плавали в озёрах. Казалось, что мору конкретно только людей.

Два моста оказались разрушенными, на третий – они никак не могли попасть, то дорога перерыта, то они вовремя заметили странных личностей в незнакомой форме и не решились рискнуть. Несколько раз Косте казалось, что за ними гонятся или даже в них стреляют. Но он слишком быстро вёл машину и мог перепутать выстрелы со своими мнимыми страхами. Должно быть, им просто везло в тот день. В результате, они увидели то, что не должны были увидеть: танки, замаскированные под деревьями, и БМП под зелёной маскировочной сеткой. Невдалеке торчали антенны, а в ветвях деревьев запутался дым от костра.

– Кто это?.. – изумилась Завета.

– Я думаю, немцы, – крайне тихо сказал Игорь. – Вон тевтонский крест. Приползли, гады. Давненько их здесь не было, с отечественной войны.

Неужели всё так плохо? – подумал Костя, глядя на его лицо, которое моментально стало серым и нервным. Конечно, немцы – это всегда серьезно, а их танки – тем более, выходит, что на севере была лишь репетиция. Если враги ударят со всех сторон, то городу не устоять и суток.

– Видать, ждут отмашки атаковать? – предположил Сашка и потрогал грязными руками своё лицо, на котором пузыри сливались в одну сплошную корку.

– Чёрт знает что! – выругался Костя, который совсем не ожидал увидеть такое воинство. – Сними, ковбой, хоть издалека, – попросил он Сашку.

– Сейчас! – обрадовался он и выскочил из машины.

– Куда! – приглушенно крикнул Костя. – Стой, ковбой! Стой! – Но было поздно.

Их самих спасало то, что они стояли на грунтовке за высокой, как забор, травой с белыми цветущими зонтиками. Костя, проклиная тот день, когда он согласился ехать в эту командировку, бросился за Сашкой. Но того и дух простыл. До позиций неизвестных войск было не больше ста пятидесяти метров. Костя пополз, вспоминая всю свою жизнь. Она была ужасной и несносной, как тёща. Он даже представил лицо матери Сашки – Ольги, которой объясняет, при каких обстоятельствах погиб её сын. Отца он тоже знал. Максим Владимирович работал программистом в какой-то медицинской фирме. Будет грандиозный скандал, обреченно представил он, пробираясь в пыльной траве. Морду точно поцарапают. Не уберёг никого: ни Ханыкова, ни Тулупова. Проклятье на нашу экспедицию. Он до сих пор считал себя виновным в гибели Виктора Ханыкова, не потому что рядом взорвалась бомба, а потому что не предвидел опасность и попёрся в центр города. А теперь, получается, тоже не предвидел и рисковал Сашкой Тулуповым ради каких-то сомнительных кадров.

– Сашка! – хотел крикнуть Костя и ткнулся мордой в траки. Рядом спал боец. На рукаве у него был нашит чёрно-красно-жёлтый флаг. Костя оторопело поднял лицо: и дальше за танком, и за какими-то зелёными ящиками тоже спали люди. Фашисты, однако, бляха муха, подумал Костя, вот влили!

Пахло соляркой и потом. Костя стал пятиться, как краб. Вдруг совсем близко