Гусси. Защитница с огненной скрипкой - Джимми Каджолеас

от которого кровь вскипела в жилах. Я не замечала ссадины и мозоли на пальцах, и сердце билось так сильно, что наверняка просвечивало даже сквозь одежду. Однако зов продолжал нарастать, и песня снова ускорилась, как стремящаяся к водопаду река. Я не удержалась и стала притопывать на твёрдом полу, пока в ушах не загремело, как будто эскадрон кавалеристов пронёсся по пустыне на дикой скорости. Я вдруг расслышала грубый смех и разговоры, мужские голоса перекликались с женскими, и вот уже бокалы звенят на праздничном столе, и хрустит разбитое стекло, и в ответ слышатся развязный хохот и крики.

Я прыгала и кружилась, и играла всё быстрее, я танцевала сама, безжалостно топча грубыми башмаками навощённый пол в лавке мистера Джилли. Мой голос возносился к небесам, и сама лавка наполнилась жизнью, превратившись в средоточие смеха и радости. Я ничего не могла поделать – только играла быстрее и быстрее. Как будто меня подчинил себе кто-то другой, и теперь душа моя была охвачена пламенем, и всё, что я могла, – лишь продолжать играть. Я кружилась по комнате, и мантия развевалась вокруг меня, и все наряды, что были в лавке, давно покинули свои места на полках и вешалках и присоединились к этому дикому празднеству. Я не могла удержаться от хохота, я была так счастлива, ведь столько невидимых друзей устроили этот роскошный бал специально для меня. Это было прекрасно: столько кружащихся красок, как будто сам ночной небосвод заглянул в заведение мистера Джилли, только чтобы потанцевать со мной, только чтобы включить меня в их хоровод и сделать одной из них хотя бы на время. Да я ещё никогда в жизни не была так счастлива!

И только дикий вой Сверчка вырвал меня из этого безумия.

Внезапно я осознала, что я делаю, как прыгаю и кружусь с идиотским видом, зачарованная зовом Погибели. Я резко остановилась и перестала играть. И тот же миг все наряды безжизненно рухнули на пол, точно такие же, какими я нашла их сначала.

Я не могла отдышаться и обливалась пóтом. Меня одурачили как маленькую, заманили этим зовом сирены. И если бы не Сверчок, я бы, наверное, так и играла скорее и скорее, пока не стёрла пальцы до крови, а моё сердце лопнуло бы от изнеможения. И тут уж мне точно пришёл бы конец, даже не сомневайтесь. В который раз Сверчок спас мне жизнь.

Я наклонилась и дала ему облизать моё лицо. Вот вернёмся домой, и я уж постараюсь найти ему самую вкусную мозговую косточку.

И вовсе эти платья не были настолько изысканными и элегантными – их сделало такими дыхание Погибели. Оно вдобавок запросто могло наполнить их ядом. Придётся мистеру Джилли всё это сжечь – иначе никак.

Я была Защитницей, и у меня был свой долг. Я обязана очистить это место от малейших следов тьмы, от мерзкой заразы, принесённой Погибелью, и ничто мне не помешает.

Пол устилали груды нарядов, как будто лепестки невиданных цветов. Однако меня больше не купишь этой пестротой – не выйдет! Я могла поддаться на обман, совсем ненадолго, но больше такого не случится.

Я откашлялась и прочла Таинство. Теперь надо было обойти комнату и благословить все углы, но меня немного пугало то, что платья опять могут вскочить и приняться за старое. Вместо этого я воткнула пучок перьев кардинала в щель между половицами, встала рядом и замкнула себя в круг из очищающих трав. Теперь я была готова начать Ритуал.

Я едва успела начать строчку «Мы молим тебя…», как по полу зазмеилось розовое детское платьице. Оно уткнулось в мой защитный круг и стало подниматься над полом, громко шипя. Я не обратила внимания и продолжала.

– Мы молим тебя о милости, о снисхождении к нашим поступкам. Если мы причинили вред какому-то созданию, просим прощения. Мы молим указать нам на наши ошибки, чтобы вернуть справедливость и сострадание.

Чёрный траурный фрак вылетел из угла и понёсся на меня. Я невольно зажмурилась и вскинула руки, однако он застыл как раз над защитным кругом, словно налетел на кирпичную стену. Фрак обрушился на пол. Взвившаяся в воздух соломенная шляпка отлетела в сторону, не попав в меня.

Это здорово успокаивало. Мой защитный круг работал.

Свечи гасли одна за другой в лавке портного и галантерейщика мистера Джилли. Они просто переставали гореть, и наконец я очутилась в полной темноте. Я едва могла различать буквы на странице в книге благодаря дневному свету, сочившемуся сквозь щели в ставнях. Он был слабый, но его хватало.

Я продолжала читать.

– Да не падут на нас ошибки пращуров наших, и пусть всегда мудрость и сострадание ведут нас по праведному пути.

Пара бархатных брюк ринулась на меня в атаку, но не смогла пробиться сквозь защиту и отлетела. Им не удастся помешать мне закончить Ритуал – ни за что, никогда. Я не спеша перевела дыхание. Осталась последняя страница.

Тут я заметила, как наверху появилась роскошная норковая шуба и забралась на перила галереи. Она театрально воздела лохматые рукава к тому месту, где могла бы находиться голова, и кинулась вниз. Широко раскинувшись, она спланировала прямо на мой защитный круг.

Поднятый ею сквозняк сдул часть очищающих трав.

Круг оказался нарушен.

Я наклонилась, чтобы исправить это.

Одним стремительным рывком, словно кнут, из своего укрытия взвилось платье с длинными рукавами и обвилось вокруг моей шеи. Это было грубое серое рубище – ничего удивительного, что я его раньше не заметила. Я схватилась за него, однако удавка сжалась сильнее, стискивая мне горло. Я могла лишь с ужасом следить, как платье вздымается в воздух, отрывая меня от пола. Бешено лягаясь, я дёргала серые рукава, однако они оказались сильнее. В глазах у меня потемнело, я больше не могла дышать.

Сверчок отважно ринулся в атаку и вцепился зубами в подол. Платье задёргалось в воздухе и немного спустилось, так что я кончиками ботинок коснулась пола. Я рванулась из последних сил, и вместе мы сдёрнули платье вниз. Сверчок принялся терзать его зубами и сумел разодрать рукав, так что я наконец смогла вырваться из удавки. Сверчок не успокоился, пока не превратил платье в кучку жалких серых лохмотьев. Я была жива, но едва дышала. Горло ужасно болело. Ещё немного – и платье бы раздавило мне трахею.

Я схватила книгу и торопливо продолжила читать оставшиеся строки. Платья не угомонились и то и дело пытались меня атаковать, но я не прекращала чтение. Сверчок по мере