Флейм Корвин - Смертный ангел (СИ)

К лошади, на которой везли пленника, подошли два кочевника. Не говоря ни слова сбросили принца вниз, протащили дюжину шагов по земле и, откинув вонючую, засиженную мухами, баранью шкуру, вбросили в палатку. Багарец чувствительно ударился о земляной пол. Из уст вырвался непроизвольный стон.

— Разуй глаза! — прошипел Аягасар'нерг-дан.

Принц не отреагировал.

— Хватит притворяться! Я знаю, ты очнулся, гнусная тварь!

Аягасар сильно пнул беззащитного пленника Носок сапога ударил в пах.

На этот раз Владслав даже не дрогнул, хотя боль была гораздо резче, чем при падении. Он медленно поднял веки, словно просыпаясь после сладкого сна, и спокойным тоном спросил:

— Чего тебе? Нос не болит?

Опухший шнобель Аягасар'нерг-дана, напоминание о латной перчатке принца, расплылся на пол лица.

Чародей побагровел.

— Сейчас узнаешь, багарец!

В углу валялся обух топора. Аягасар потянулся за ним, намереваясь перебить наследнику крови парочку костей.

Владслав не зажмурился огромным усилием воли. Правда, не удержался и отвел взгляд. Секунда. Две. Три. Что-то Аягасар не торопится, принц оглянулся.

В палатку незаметно вошел высокий пустынник. Каких-либо знаков отличия у него не имелось, но Владслав побился бы об заклад, что это вожак. От него веяло властной уверенностью и силой. На плече пустынника восседал иссиня-черный ворон, чей левый глаза уставился на принца.

— Сейчас узнаешь, — мстительно повторил Аягасар'нерг-дан, подобострастно глядя в сторону вошедшего.

Владслав недоумевал. Что в нем такого, что Аягасар вжался в землю?

Пустынник с птицей на плече встал в трех шагах напротив принца и замер. Ни шороха, ни звука не нарушало враз опустившуюся тишину. Требовательное карканье ворона вывело Аягасара из оцепенения. Он вздрогнул и начал торопливо читать заклинание.

Владслав ждал, что будет дальше, иного ему не оставалось. Неожиданно раздался голос, от которого по коже принца пробежал озноб. Это был Кзаркхмет. Но где же он?

— Аягасар?

— Да, господин, — подобострастно проблеял Аягасар'нерг-дан, низко кланяясь пустыннику.

— Вижу, ты справился. Весьма похвально.

Помощник колдуна склонился еще ниже:

— Жизнь моя и душа навеки принадлежат великому магистру и ордену!

— Подними взор, наследник, — с иронией и злой усмешкой в голосе произнес колдун.

Принц смотрел на черную птицу, из раскрывающегося клюва которой звучала речь колдуна. Старые легенды не врут! Ворон-посланник! Во взоре птицы сквозила холодность и расчетливость, им правила мысль Кзаркхмета. Находясь за сотни лиг отсюда, маг видел, слышал и чувствовал, как видел, слышал и чувствовал ворон.

— Вели своим жалким слугам немедленно развязать мои путы! Тогда и тебе, придворный чародей, будет сохранена свобода и жизнь, — принц прекрасно понимал, что его угрозы сейчас что крик немого, но мольбы о пощаде претили ему.

Ворон задрал голову назад, его грудь на миг занялась мелкой дрожью, из горла вырвался хриплый смех.

— Ты смеешь угрожать, ставить мне условия? Да ты скоро пикнуть не посмеешь без моего разрешения!

— Скоро чародейские кости затрещат на дыбе, а голова скатится по ступеням плахи.

Аягасар воткнул в бедро принца наконечник копья. Не глубоко, но болезненно.

— Подожди! — ворон повелительно взмахнул крылом. — Займешься им, когда я закончу.

В окрике колдуна звучала неприкрытая ярость, маг не терпел своеволия слуг.

Блестящие глаза птицы вернулись к принцу.

— Теперь ты пленник. Отныне и навсегда. Пройдет совсем немного времени, и от гордого наследника трона не останется и следа. Тебя отвезут на остров Черной Руки. Да, да, это не страшная сказа, последний оплот Аршаха существует.

Владслав похолодел. Неужели треклятый колдун в силах читать мысли?

— Путь ждет долгий и, прямо скажу, малоприятный для бывшего багарского принца, — при этих словах колдуна Аягасар хищно оскалился. — По моей прихоти, тебя доставят на остров, не прибегая к магии. С каждым днем будет возрастать осознание неизбежности мук.

Владслав молчал, что толку говорить. Бессильные угрозы и демонстрация отчаяния только добавят унижения.

— И не надейся на помощь, не помышляй о побеге!

Владслав снова ужаснулся предположению, что колдун способен проникать в чужой разум.

— Никто не усомнится слухам, что росмальцы окружили твоих рыцарей и перебили всех до единого, а багарского наследника взяли в плен, но тот оказался настолько глуп, что попытался вырваться из полона да и получил случайную стрелу.

Владслав заскрежетал зубами.

— Багара потеряла нынешнего наследника, и это уже не пустой вымысел, — продолжал Кзаркхмет. — О! Как приятно повторить: тебя переправят на остров, а там…

Ворон взглянул на пустынника.

— Надо отдать тебе должное. Ты не такой сопляк, как Янсек. Убить двух джигров — это многого стоит. Превращение героя в червяка, в ничтожество доставит массу приятных минут.

Джигры! Понятно, почему телохранители колдуна столь навязчиво скрытны. Джигры — раса нелюдей, у них человеческое тело и голова ящера, а кожа смахивает на змеиную. Джигры живут на далеком юге, посреди знойной пустыни, что лежит между Оттоманом и Гвендией. В древних гранитных пирамидах они поклоняются темным богам, они давние и преданные слуги Зла. Джигра можно убить только, если отсечь голову. Глупец! Как же раньше не догадался о сущности таинственных пустынников.

— Однако не стоит более тратить время на разговоры, — птица посмотрела на Аягасара. — Теперь пленник твой. Ты знаешь, что делать.

Аягасар'нерг-дан раболепно согнул спину.

Принц с омерзением разглядывал прислужника Кзаркхмета. Он тоже чародей?

Джигр, стоявший неподвижно до сей минуты, развернулся и вышел из палатки, унося на плече ворона. Как только он исчез, Аягасар моментально преобразился, вместо рабского ничтожества над пленником склонился волк. Вернее, шакал, занявший место тигра.

Аягасар'нерг-дан от души ударил принца по лицу.

— Получай багарец! Ей есть там кто? Давайте сюда! Багарца бить!

По зову внутрь просунулись глумливые морды трех костоломов и, немедля, присоединились к избиению.

Ордынский сотник, который молча сидел в дальнем углу палатки, задумчиво наблюдал за упрямо стискивающем зубы, принцем. Лишь изредка у багарца вырывался сдавленный хрип или стон, которые при всех усилиях было не сдержать. Сотник покачал пыльной чалмой и покинул палатку.

Глава 5

Справа по борту, в нескольких километрах от берега, по прикидкам Березина, зеленела кромка густого хвойного леса. Гоблинская чаща. А в глубине леса высились черные горы, издревле принадлежавшие тому же племени нелюдей.