Николай Басов - Лотар-миротворец

Сипаи догнали их, когда Каш и Лотар стояли у ног статуи, причем Желтоголовый ждал, что мальчишка полезет первым, а тот все жаждал крови.

— Каш, наверх! — скомандовал Лотар. Юноша даже не повернул к нему голову. — Каш, когда мы окажемся на корабле, тебе придется искупить свое непослушание.

— Это за Вигра, — проговорил Каш.

И вдруг, вместо того, чтобы влезть на статую, бросился вперед, на подоспевших вендийцев. Их было немного, человек пять, но изрядно вымотанному мальчишке справиться с ними оказалось не по силам.

Трое вендийцев, на которых налетел Каш, расступились, и вперед выступил пожилой сипай с лицом, бледным как бумага. Он взмахнул рукой, и навстречу юноше вылетела тонкая, поблескивающая металлическими нитями сеть.

Лотар рванулся изо всех сил, но… опоздал. Сеть мягко и неторопливо охватила Каша, он повернулся, теряя равновесие в попытке уйти от этих прозрачных, но смертельно опасных складок, и, прежде чем сумел выпрямиться, два клинка с отвратительным чавкающим звуком впились в его бок и шею…

Кровь ударила фонтаном. Пожилой вендиец деловито подошел к Кашу и добил его ударом очень короткого кинжала в межключичную ямку. Потом поднял глаза на замершего Лотара и усмехнулся.

Лотар отчетливо понял, что старый сипай не намерен отдать даже тело юноши. Он наклонился, подхватил его под руку и приготовился тащить… Они хотят скормить его псам, догадался Лотар. Вокруг них уже стояло десятка два сипаев. И еще несколько сотен солдат бежали от палаток на помощь своим. Они не очень и торопились — были убеждены, что Лотар не улетит, не похоронив своего ученика. А значит, никуда эти чужаки не денутся.

— Лло-о-оттар… — очень медленно, как сквозь сон, позвал Сухмет.

Только тогда Лотар понял, что он все так же и оставался в невероятно высоком темпе восприятия. Он немного сбросил напряжение.

— Лотар, он мертв! — кричал Сухмет. Старик боялся, что Лотар выкинет какую-нибудь глупость, вроде той, какую устроил Каш. — Возвращайся, господин!

— Сухмет, — позвал Лотар, — его нужно похоронить.

Сухмет вздохнул с облегчением. Лотар услышал этот вздох даже внизу.

— Понял, — сказал восточник и вытянул руки.

В тот же миг там, где стояло два десятка сипаев, и старый вендиец тащил тело мертвого Каша, образовался вихрь пламени. Он становился все горячее, поднимался все выше…

Вендийцы, спешившие на помощь, остановились и разлетелись в разные стороны, как спугнутые воробьи, но убийцы Каша и тело юноши оказались в самом центре костра. Лотар знал, что они обратятся в пепел скорее, чем на погребальном костре…

Желтоголовый вздохнул и поднялся на первые складки бронзового одеяния Боллоба. Забираться было легко, места для рук и ног хватало. Он поднял голову. С корабля бросили веревочный трап, который звонко стучал о голову вендийского бога. Рамисос уже поднимался вверх, а Бостапарт, оглядываясь во все стороны, подталкивал его в ноги, чтобы карабкаться следом.

От палаток прилетели три или четыре стрелы, но силовое поле, защищающее от них корабль и гондолу, теперь охраняло и статую Боллоба, и ползущих по ней, как муравьи, людей. Все-таки молодец Сухмет, решил Лотар, еще неизвестно, кто из нас лучший воин — мы, которые мечами машем, или этот неприметный в бою старец, который на памяти Лотара не допустил ни одной серьезной ошибки.

С корабля скинули еще одну лестницу. Сухмет, убедившись, что с Лотаром все в порядке, стал подниматься. Статуя в самом деле оказалась отличной стартовой площадкой для бегства. Двигаться было удобно, а вендийцы не решались преследовать врагов, опасаясь кары своего божества.

И вдруг Лотар почувствовал, что в его руки вливается какой-то странный огонь. Желтоголовый даже не заметил, как поднялся на позолоченную голову статуи. Он прижался к округлой поверхности не только ладонями, но и лицом, грудью… Золото — благородный металл — куда лучше бронзы впитывало эмоции, мысли и действия людей, а значит…

Значит, эта золотая пленочка на голове статуи Боллоба за последние месяцы жреческих служений вобрала в себя все сведения о походе, причем верные сведения — ибо кто же будет лукавить перед богом? Направление похода читалось так же легко, как в сознании живых людей, пожалуй, даже отчетливей, — ведь ментальные способности вендийских командиров значительно превосходили даже таланты западных епископов, похваляющихся своими духовными достижениями.

Да, теперь Лотар видел направление как на ладони, хотя все это, конечно, еще следовало проверить.

— Лотар, — позвал с высоты Рубос, — поднимайся. У них же есть еще эти — фламинго, или как их там.

Лотар посмотрел вниз. В том месте, где сгорел Каш, земля сплавилась в стеклянистую, блестящую массу. Около нее бродили оставшиеся в живых сипаи. Они даже смотреть боялись на чужеземцев, которые, несмотря ни на что, вырвались из самого центра их лагеря. Они боялись смотреть и в сторону командирских палаток, где заседали их начальники. Да, нелегка солдатская служба, подумал Лотар без ненависти и злобы.

Там, где они прошли, остались лежать трупы убитых сипаев. Погибших в такой стычке могло быть гораздо больше. А может быть, тех, кто погиб от его руки, стоило и пощадить — кто скажет? Узнать это предстояло Лотару лишь в смертный час.

А сейчас в голове Желтоголового были очень точно прочерчены направления действий армии вендийцев — гораздо точнее, чем войск ханнов и фоев. Все было сделано. Назад не повернуть, и ошибок, к сожалению, тоже не исправить.

Лотар вздохнул и стал подниматься по лестнице. Мигом набрав силу и скорость, крылья «Летящего Облака» застучали чаще и унесли корабль и Лотара на веревочном трапе прочь от ставки великой вендийской армии.

Глава 19

«Летящее Облако» шло на Запад. Лотар с удивлением отметил, что это направление вызывает в нем непонятное умиротворение и покой. Наверное, у него, обостренно чувствующего направления, выработалась какая-то эмоциональная подоплека многих магических ощущений. Это было неправильно с точки зрения высокого воинского искусства, но могло значить и что-то еще — более важное и значимое, чем просто предпочтение одного направления перед другими.

— А ведь я даже родился не тут, а на границе Западного и Северного континентов, — пробормотал он, хотя сам не был уверен, что обращается к Сухмету.

— Да, я знаю, господин мой, — ответил восточник. — Ты из племени славов, почтенных, мирных поселенцев, способных даже в степи прокормить всех и каждого.

Лотар покачал головой:

— Нет, я не о том. Я о направлениях, которые играют в этом деле особую роль.