Светоч Йотунхейма - Елизавета Алексеевна Дворецкая

мужу Тюррни. – Его жизни ничто не угрожает. Но мне стало ведомо, что опасность грозит нашей дочери! Поэтому тебе, конунг, не следует покидать дом и отсылать куда-то значительное число людей. Мы должны особенно оберегать Рагнхильд. А за Гутхормом стоит послать умных людей. Пусть вызовут Рёгнвальда на переговоры и попробуют выяснить, чего он хочет. Может, мы сумеем договориться. Сейчас, когда Хальвдан Черный уехал, когда у него горе и полно забот по удержанию Согна, сдается мне, у нас есть надежда столковаться с Рёгнвальдом. Тот ведь далеко не так свиреп, как его дядя.

– Королева права – о Рёгнвальде говорят, что он человек учтивый, – подтвердил Стейнольв Змей, воспитатель Гутхорма. – Не станет зря проливать кровь.

Стейнольв сейчас пребывал в унынии, даже более глубоком, чем сам конунг. Он хотел сопровождать Гутхорма в его первом боевом деле, но тот решительно отказался: мол, я не маленький, ты еще предложи взять кормилицу с собой! Не помогало даже заверение, что сам Хальвдан Черный, вдвое старше Гутхорма, возит с собой своего старого воспитателя, Эльвира Умного, и охотно пользуется его советами. Теперь же Стейнольва мучили мысли, что он недостаточно обучил Гутхорма осторожности. Даже за изменившую конунгову сыну удачу воспитатель считал себя в ответе.

– Позволь, конунг, я съезжу к Рёгнвальду, – предложил Стейнольв. – Если он еще на том же месте, узнаю, чего он хочет. А если нет – постараюсь выяснить, куда он увез нашего маль… молодого конунга.

Сигурд конунг принял это предложение, и Стейнольв уехал, взяв с собой десять человек и Хаки. Тот охотно пустился в путь снова, надеясь вызволить кого-то из своих людей, если они не убиты, а попали в плен. Все в усадьбе были рады проводить Хаки в дорогу – его ночная битва всех напугала, на него косились, никто не хотел даже за столом сидеть с ним рядом.

Для Рагнхильд наступили трудные дни – тревожные и скучные. Она не могла не беспокоиться о брате, а предсказания старой дисы вынуждали ее тревожиться и о себе. О какой опасности говорила старушка на пороге? От кого она придет – от людей или троллей? Этого не знал никто, но на всякий случай Рагнхильд не выпускали из дома. Больше она не могла ходить даже на пастбище – ведь у них имелись такие враги, что могли выскочить из любого камня. Ей только и оставалось, что целый день возиться с козами и сыром, хлопотать у котлов да прясть шерсть весенней стрижки, пока не начнет ломить пальцы. Даже прогулка на пастбище к ягнятам стала невозможной роскошью.

Каждый день тянутся, как целый год. Этих годов миновало уже три и начался четвертый, когда в Середине Лета – ну то есть чуть за полдень, – в теплый покой прибежала взволнованная Элдрид и закричала:

– Рагнхильд! Скорее надевай то платье! Королева велела тебе надеть платье!

– Что? – Рагнхильд выронила большой железный тризуб, которым проверяют готовность мяса в котле, и уставилась на Элдрид. У той был вид, как будто некое платье может спасти усадьбу от начавшегося пожара. – Зачем мне платье?

– Ну, то свадебное платье троллихи, то есть Мальфрид. Которое вам подарила диса! Твоя мать приказала, чтобы ты немедленно его надела!

– Я что, прямо сейчас выхожу замуж? – хмыкнула Рагнхильд, лучше всех знавшая, что ни один из смертных не пользуется честью зваться ее женихом.

– Да нет же! Хотя как знать, – вдруг усомнилась Элдрид.

– Элдри, дорогая, прости – ты в своем уме?

– Я-то да. Словом, к нам едут какие-то важные люди. Там хорошо одетые всадники и стяг. Твоя мать приказала…

– Ах, я поняла! – Рагнхильд наконец сообразила. – Ты бы сразу сказала, что кто-то едет. Диса сказала, чтобы я надевала то платье при гостях. Как хорошо, что мясо уже почти готово.

Отдав тризуб служанкам, Рагнхильд ушла в женский покой, где в большом ларе хранилось то самое платье. Правда, спешить не было нужды. В усадьбе поднялась суета, мужчины побежали к оружию, Сигурд распоряжался. Еще какое-то время пересылали гонцов. За это время Рагнхильд, уже одетая в волшебное платье, выяснила, что же происходит. Стейнольв Змей возвращался, везя с собой вовсе не Гутхорма – а его пленителя, Рёгнвальда сына Олава. Тот ехал к ним из Хадаланда во главе полусотенной дружины, но желал быть принятым как гость и в этом случае обещал основную часть людей отослать назад, оставив при себе десяток телохранителей, трубача, знаменосца и скальда. Стейнольв советовал принять условия, и Сигурд согласился. Само желание Рёгнвальда увидеться было хорошим знаком.

Наконец, уже ближе к вечеру, Рёгнвальд с малой дружиной прибыл в Хьёрхейм. Выйдя в теплый покой, Рагнхильд окинула палату ищущим взглядом, надеясь все же увидеть брата. Увы – Гутхорма тут не было, а отец и мать разговаривали с незнакомцем величественного вида, что стоял перед почетным хозяйским сидением. Тюррни держала в руках приветственный рог, собираясь его вручить.

– О-о, какой мужчина! – шепотом простонала над ухом Элдрид. – Ведь это сам Рёгнвальд, правда? Я хочу за него замуж! Это тебе не какой-нибудь тролль!

Незнакомец был среднего роста, но плотное сложение и уверенная осанка делали его внушительным. Бросалось в глаза овальное продолговатое лицо, имевшее необычайно свежий, румяный и здоровый вид, каким, разумеется, жители камней похвастаться не могут; казалось, под кожей у него не кровь, как у людей, а медовый сок спелого яблока. Светлые волосы были зачесаны назад от высокого и широкого лба, золотистые брови и такая же борода подчеркивали голубизну больших, продолговатых, с поволокой глаз. Благодаря пышной бороде и налитым щекам нижняя половина лица казалась шире верхней. Рагнхильд подумала, что гость похож на Бальдра, которому удалось избежать той стрелы из омелы и достичь зрелых лет. Тому же впечатлению помогало и выражение лица – приветливое и чуть самодовольное. Спокойный взгляд, легкая улыбка румяных губ словно говорили: я полностью доволен собой, ну и вы тоже ничего. Подумалось, что в глазах этого здоровяка Средний Мир достаточно хорош уже потому, что он сам здесь находится. Одет он был в красную рубаху из наилучшей шерсти из Британии, обшитую красно-желтой тесьмой, с тонкой вышивкой красной нитью другого оттенка вдоль всех швов, и ему эта одежда очень шла, тоже наводя на мысль о волшебных яблоках Идунн.

Заметив движение у выхода из женского покоя, гость взглянул туда и встретился глазами с Рагнхильд. Пожалуй, он узнал ее – вернее, догадался, кто это, – даже раньше, чем она узнала его: глаза заблестели, в них появилось понимание и удовлетворение, будто ради нее-то он сюда и явился.

Сигурд, заметив, что