Последнее звено - Владимир Лещенко

напоминало о сборщиках пошлины. Лишь реющий на слабом ветру забытый выцветший стяг желтой расцветки, украшенный подковой.

А окончательно добила его часовня.

Это была обычная придорожная часовня-каплица, какие любили строить в этих землях. Простой каменный или деревянный дом, с залом, где можно было помолиться, алтарем в виде простой гранитной плиты, и нехитрым орнаментом. Там были изображения всех богов, каким поклонялись в этой местности, и каждый проезжающий мог выбрать себе небожителя по вкусу.

При них никто не служил, и сами проезжие, что останавливались в ней помолится, обычно поддерживали в них порядок.

Не возбранялось и переночевать в такой, соблюдая, разумеется, уважение к божьему дому.

Но в той каплице, где они пожелали остановится, ночевать было решительно невозможно.

Все было загажено и осквернено, изображения –не исключая и самого Митру –разбиты, а перед алтарем, на котором разводили костер и готовили еду, возвышалась груда людского дерьма…

– Великий Морской Хозяин! – воззвал Чикко, до того богов не поминавший. Что ж это творится??

Так что к Хемлину они подходили с явной настороженностью. И только успели над деревьями придорожных садов подняться его башни, как их опасения, похоже начали сбываться. Навстречу им появилось несколько вооруженных пиками солдат.

Остриями они подталкивали в спину человека в лохмотьях со связанными руками, который покорно тащился вперед. Замыкал шествие судейский в черном балахоне: на поясе у него висела чернильница, а в руках он держал свиток, скрепленный оранжевой печатью. Марисса встретилась взглядом с осужденным, и прочла в нем страх и муку. Все трое вдруг догадались, что пленника ведут на казнь.

Солдаты повели связанного человека вдоль речки и вскоре исчезли за деревьями, низко склонившимися над водой.

–Хорошенькое начало! Боюсь мы попали в очень поганое место, – пробормотал Чикко.

Марисса ощутила непреодолимое искушение повернуть назад. Может быть, лучше будет остановиться на постоялом дворе или даже попроситься в крестьянский дом?

И Торнан против ожидания поддержал ее мысль.

Место для стоянки нашлось почти сразу. В паре верст от города возвышались развалины какого-то большого храма.

Свернув с дороги и подъехав поближе они обнаружили, что лучшего места найти нельзя.

Руины занимали изрядный кусок земли; и их окружала невысокая каменная

стена. Главная башня храма поднималась на сотню футов, и когда-то явно была выше. Перед тем, что раньше было внушительным входом в храм, стояли грубые полуразбитые статуи непонятных божеств. Кому тут поклонялись –не знали, должно быть и здешние мудрецы. Боги на востоке Логрии менялись чуть ли каждый век.

-Решено: остановимся здесь, - сказал Торнан.

- Что-то мне тут не нравится, –беспокойно завертел носом Чикко.

-У тебя всегда что-то не так, - Марисса спешившись, принялась расседлывать свою кобылу. – А по-моему, все прекрасно, - заявила она. - Травы много, погода теплая, разбойников не наблюдается, солдат –тоже.

–Но эта груда камня, я слышал, пользуется дурной славой у местных жителей, –насупился Чикко.

–Вот поэтому мы тут и переночуем, –резюмировал Торнан.

Снаружи послышался приближающийся топот копыт. Чикко достал из за спины арбалет, купленный по случаю. Он увидел трех всадников. Двое из них были воины, в центре и чуть впереди ехал человек в синей с багрянцем длиннополой одежде. Они пронеслись по дороге, даже не взглянув в сторону храма, подняв тучу пыли, и скрылись. «А не по нашу ли это душу?» –встревожено подумал Торнан. По лицам товарищей он понял, что видимо та же самая мысль посетила и его друзей.

После того как они разбили лагерь под защитой нехороших развалин, было решено пойти на разведку. Нужно было выяснить – остались ли в городе еще храмы Великой Матери, и могут ли служители помочь им, и заодно –прояснить обстановку. Оказаться в центре вдруг вспыхнувшей смуты никому не улыбалось.

И естественно, эту обязанность взял на себя ант.

Торнан вошел в город через Старые ворота вместе с шумной толпой, состоящей из монахов, торговцев и горожан, разносчиков с корзинками, набитыми снедью и пивом.

Галдели и резвились детишки. Важно восседая на коне, он двигался по улицам, зорко осматриваясь и одновременно изображая из себя важного господина.

Хемлин был старым городом, где новое стояло на старых фундаментах. Что было тут прежде –толком не знал никто.

Издревле тут при строительстве фундаментов и рытье колодцев находили следы древности –литые бронзовые наконечники стрел, светильники и алтари из глины тонкой работы, керамические трубы водопроводов, булыжные мостовые.

Нижние ряды кладки многих домов, едва выступающие из земли, были сложены из гладко обтесанных камней, потемневших от времени. На стенах и сводах древних арок встречались изображения которые почти невозможно было разобрать.

Перед Торнаном в небо устремлялась огромная главная башня цитадели, поражающая своими размерами и массивностью кладки.

Перед ней раскинулась ярмарка.

Выли и ржали цирковые животные, фокусники пускали изо рта струи огня; тут же были плясуны и жонглеры.

Кулачные бойцы мерялись силой на помостах.

Встречались и жрецы-митраисты –многие под ручку с грудастыми хохочущими бабенками. Мелькали и одеяния чинов инквизиции.

Худосочный прыщавый парень в черной хламиде с двумя неумело нашитыми литерами