Марьград (СИ) - Юрий Райн

нос смешной уточкой; седина, морщины; руки в меру заскорузлые, но наверняка умелые; худощав; даже, можно сказать, тощ.

Реликт, оценил Игорь. Осколок прошлого, очень даже стыкуется с древним номером «Работницы» в Федюниной «фатерке». Однако чувствует себя здесь этот осколок более чем на своем месте. Как было бы в том мире, что остался за периметром, — сказать трудно, а здесь — нормально.

— Здрасьте, — произнес реликт.

Было неясно — то ли это приветствие, то ли удивленный возглас.

— Здравствуйте, — вежливо отозвался Игорь.

Ездок протянул руку, Игорь отреагировал как водится между людьми, не имеющими причин не уважать друг друга. Рукопожатие оказалось взаимно крепким.

— Какими судьбами? — спросил ездок. — Вы кто и откуда?

Потянуло было схулиганить — назваться Маньяком Путником. Сдержал дурацкий порыв, сообщил полные свои фамилию, имя, отчество. Добавил:

— А насчет «откуда» — верьте-не верьте, но оттуда, — он неопределенно махнул рукой и пояснил: — Из-за периметра.

Его собеседник присвистнул.

— Ну и ну… И давно? Да, я — Речицын Александр Васильевич, будем знакомы. Так давно ли? И вообще… не шутите?

— Давно ли? Как посмотреть… По-настоящему, наверное, с позавчерашнего дня… Да никаких шуток, что вы! И тайн никаких! Все расскажу, как на духу. Может, присядем? — Игорь сделал приглашающий жест в сторону Федюниного отсека.

— Нет, — сказал Речицын после короткой паузы. — Давайте, Игорь Юрьевич…

— Давайте лучше просто Игорь, а?

— Ага. А я просто Александр. Так я что предлагаю: давайте по-другому сделаем. Я же не один, там же еще мужики, — он посмотрел на пол. — А вам зачем два раза повторять? Мне-то любопытно, аж чешется, но потерплю. Потому давайте так: я сейчас вроде как на обходе… лампочки поменять, то да се… управлюсь быстро, потом спущусь… Вот где вам дорога есть, а где нет, это ж мы не знаем… Вы-то спускались?

— До уровня «три», — ответил Игорь.

— На третий-то и здешние свободно… Конечно, если вы из-за самого периметра, так, верно, всюду пройдете… Ну да что гадать? Часы у вас, вижу, есть. Бегут, небось, как угорелые?

— Не то слово, — подтвердил Игорь. — Вчетверо быстрее, чем положено.

— Ага. Три девяносто восемь коэффициент, умники вычислили. Короче, мне нужно минут сорок пять моих личных, быстрых это будет три часа. Только я-то на колесах, а вам-то — ножками… — Александр пошевелил губами. — Через семь часов быстрых я вас ждать буду на седьмом уровне, у спуска на восьмой. Схемы спуска — все однотипные, что с первого на второй, что дальше. Договорились?

— Конечно! — сказал Игорь. — Я пока тут хозяину моему записку, что ли, напишу: мол, отлучился по-английски, но вернусь обязательно. А то неудобно как-то… он странный, но хороший.

— Федюня-то? — Речицын засмеялся. — Он тут, пожалуй что, один такой. А куда ж он запропастился?

— Брачные игры у него, — скупо объяснил Игорь. И спросил: — Кстати, то и дело упоминает Шушульку. Это, простите, Александр, не о вас?

— А то о ком же… А вот девчата мне другое погоняло прилепили, повеселее: На-Всё-Про-Всё. Ну, Игорь, погнал я. До встречи.

Самое главное выяснять — про «Мерюльку-лека́рку» — потом, потом, решил Игорь. На десять тыщ, как на пятьсот, — ни к чему это.

Часть 3. На Отшибе: ускоренное время. Глава 17. От круга первого до круга девятого. Дата: неопределенность

«Федюня, дорогой!

Во-первых: если ты и правда сошелся с Лавуней, то я ОЧЕНЬ рад за тебя и сердечно поздравляю! Береги ее и береги себя!

Во-вторых: я на некоторое время отлучусь. Но ОБЯЗАТЕЛЬНО вернусь! И принесу вам с Лавуней вкусных желёзок! И потолкуем!

Путник»

Игорь выдрал страничку с этим текстом из блокнота, положил на столик, прижал миской с кислотой. Ветра здесь нет и, по-видимому, не бывает, но так оно вернее. Блокнот, карандаш — в специальный карман уложенного уже рюкзака.

Допил кофе, сунул окурок в баночку; предыдущие, что здесь наплодил, — туда же… надо будет выбросить где-нибудь, не оставлять же с вонючими бычками внутри… придется пока с собой носить, и оболочки пайка тоже… Интересно, есть у них тут мусорка? Или в отверстия нужников отходы сплавляют? Похоже, что так — мусорок не видать, а при том в граде Марьграде, в принципе, чисто. Не то что на уровне «нуль»… В секторах даже пыли совсем немного. Ну, это как раз понятно: почвы нет, вот и эродировать нечему.

Однако пора. Сверим часы, ха-ха. Местное время… нормально… местная дата, местный год даже — как выразился бы Федюня, тогось мы не знам, ёно нам без надо́бы…

Пакет с мусором — за пояс, рюкзак — на спину, кепку — на голову, руки — в ноги.

***

Площадка два на два. Пять пролетов вниз, по десять ступенек каждый. Поворот налево, скорым шагом по длинному неширокому коридору. Еще раз налево, здесь табличка «Уровень такой-то» и выход на проспект с тем же номером. Опять налево, как бы в обратном направлении, но теперь по проспекту, до площади таких-то Встреч. В четвертый раз налево, под указатель «К уровню такому-то». Все это повторить шесть раз, вот и доберешься до места встречи… на площади Седьмых, соответственно, Встреч, даже табличка висит. С четвертого уровня по шестой табличек нет, а на площадях страшилки стоят, по-Федюниному — Шушулькины пукалки. Может, пугалки? Да, наверное. В рабочем состоянии те пукалки, между прочим.

Любопытно, как этот умелец Речицын лестницы преодолевает на колесах? Странно, лифтов здесь вроде как нет, в такой-то махине! И что, он на себе, что ли, роллер таскает? Роллер — это не рюкзак за спиной, рюкзак-то — пустяки. А с роллером умаешься, особенно если вверх; еще и с грузом каким-нибудь, сто пудов… не вес сто пудов, а в смысле «как пить дать». Вот опять же идиома… пить давать пока некому — ни чтобы я давал, ни чтобы мне. Да пить и не хочется.

Просились в голову другие мысли, но Игорь гасил их всякой такой чепухой — решил, что о серьезном будет размышлять основательно, не впопыхах. От впопыхов, хмыкнул он, только суета в мозгах и вред делу.

Прибыл немного раньше срока — ну и нормально, есть время перекурить. Не зря баночку с окурками прихватил, послужит еще пепельницей.

Закурил, обошел площадь. Страшилок здесь не было, а указатели — были. Тот, что в начале коридора направо, гласил: «К складу 7–1 (семь-раз)». Те два, что на проспекте, сообщали: «Проспект 7 (семь)» и «К складу 7–2 (семь-два)».

Присел на корточки, сразу потянуло в дрему. Решил: раз уж почал аптечку, когда Федюнино