Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять? - Владимир Дмитриевич Михайлов

– Ты не сделал ничего, за что следовало бы извиняться. Супруг и Властелин недавно покинул свое жилище – судя по сборам, самое малое на неделю, а то и больше. И, к твоему сведению, Советник: во время его отсутствия государство возглавляю я – его волей и желанием. Теперь здесь мое слово – закон. И вот я пожелала, чтобы ты оказался рядом со мной – как можно скорее! Мне нужна надежная охрана… и опора. Мне требуются твои услуги.

– Деловые только? – не утерпел я, хотя этого, пожалуй, говорить не следовало. Она же пропустила сказанное мимо ушей; предпочла не услышать.

– Твоя настоящая работа сейчас только начнется.

– Был бы рад понять, но моих способностей недостает на это.

– Я объясню. Не сию минуту. Но будь готов к серьезным делам. В Сомонт съезжаются донки со всей планеты – и не с самыми добрыми намерениями, насколько можно судить. Они настроены, похоже, весьма решительно.

Она сделала паузу. И закончила:

– А моя благосклонность по-прежнему остается с тобой.

Пока это были только слова. Но лучше, чем ничего. Я кивнул:

– С нетерпением ожидаю твоих приказаний. Но прежде хотел бы услышать: что станется теперь с моими друзьями?

Ястра очаровательно, как она умела, улыбнулась:

– Вскоре все они будут здесь… поблизости. Я так и предполагала, что тебе понадобится их помощь. Не беспокойся, их доставят в целости и сохранности.

Теперь я понял, в чем заключалось отданное ею офицеру приказание. И внутренне улыбнулся. На самом деле это ее воины вернутся в целости и сохранности, если я попрошу экипаж мирно последовать за ними. Так я и сделаю: нам лучше побыть вместе, прежде чем окончательно распределить роли и заняться тем, что поручил и доверил нам Мастер, каждому на своем месте. Вслух же я сказал иное:

– Итак, я жду приказаний, ослепительная Жемчужина!

Она помолчала. Похоже, хотела – и не могла решиться на что-то.

– Знаешь, Уль… я ведь не сплю с ним. Один только раз, когда я только что вернулась. И все.

Может быть, Ястра ожидала, что я как-то отзовусь на эти слова. Я предпочел промолчать: не хотел лишних обязательств – да и пустых надежд тоже. Выждав, она продолжила уже другим тоном: почти совершенно деловым:

– Итак, у меня сейчас все права Властелина. Но только в официальных делах. Мне предстоит, например, достойно встречать и приветствовать прибывающих донков; собственно, я этим уже и занимаюсь. А их как-никак будет сорок пять – пока только донк Яшира не предупредил о своем желании участвовать в сборище. Да еще у каждого – свита, охрана… И каждого надо разместить так, чтобы никому не было обидно. Конечно, Жилище Власти весьма обширно, но все же… Я чувствую себя сейчас кем-то вроде главной горничной. Представляешь?

– Искренне сочувствую, – сказал я от души.

– И в то же время здесь, в Жилище Власти, мне все это время очень неуютно – даже в моих покоях. По сути дела, я тут под арестом – да ты сам это, наверное, понял, пока пробирался сюда. И, кроме того, невозможно в двух словах объяснить тебе, чего я хочу и что придется сделать…

Она явно тянула время, желая – и в то же время не решаясь сказать мне что-то важное.

– Это все, Повелительница? В таком случае мне полезно было бы отдохнуть с дороги, принять ванну и прочее…

И я изобразил движение в сторону выхода.

– Постой. Дело очень серьезное. – Она все еще говорила едва слышно. – Не могу объяснить тебе сию минуту. Все, что говорится здесь, завтра же будет знать Изар – у него сохранилась неплохая служба гонцов, а еще сегодня – все его подхалимы в Жилище. А я вовсе не считаю, что им следует знать о твоем возвращении ко мне.

– Я располагаю временем, и все оно принадлежит тебе.

– Но у меня его сейчас как раз нет. Изар уехал, и мне предстоят все эти хлопоты: вот-вот уже начнутся официальные процедуры, и я чувствую себя, словно начинающая… – она проглотила слово. – Сейчас это важно, как никогда: они же едут сюда, чтобы свергнуть нас. Династию. Ненавижу дурака Изара за то, что он довел страну до такого унижения! Тем не менее я должна не только участвовать, но и направлять все это цирковое представление.

– У вас еще продолжается эта тягомотина? А я думал, что донки уже не играют никакой роли.

– Традиции, Ульдемир, – едва ли не единственное, что помогает не рассыпаться зданию Власти, да и всему государству. Поэтому приходится терпеть – и не только это…

– Хочешь, чтобы я помог тебе? Мажордом или камергер из меня никудышный, но я могу, скажем, разносить простыни по номерам…

– Нет. Наоборот: мне не нужно, чтобы кто-нибудь знал о том, что ты здесь, – и о твоих людях тоже, когда приедут. – Она невольно поморщилась. – А вообще – здесь не бывает уединения, даже когда кажется, что никого нет и дом вымер. Все слышно и почти все видно.

– Разве?

Я ожидал, что она хоть чуточку смутится. Но она и глазом не моргнула, тем самым доказывая, что стала неплохим политиком.

– Прикажи – и как только приедут мои ребята, мы вычистим все, до последнего жучка.

– Нет, ни в коем случае. Все должно остаться так, как есть. Ну а что касается уединения… (она ведь отлично знала, что многие секреты Жилища Власти мне давно уже известны), то место, где мы сможем спокойно поговорить, существует. И мы там встретимся… попозже. А сейчас… Великая Рыба, да неужели у тебя так и не возникнет желания посмотреть на своего сына? Хоть раз увидеть его – будущего Властелина? Это ведь твоя кровь! Там, у вас, все так же тупы и бесчувственны? Я устала ждать, когда ты наконец попросишь об этом…

Я улыбнулся:

– Я униженно прошу о разрешении лицезреть…

– Я уж и не верила, что ты скажешь это. У него чудесное, выразительное личико. Особенно когда ревет. А уж попка!.. Идем.

2

Мы вышли в коридор, миновали две двери. Третья показалась мне знакомой; она была пошире тех двух, с вычурной ручкой – почти такая же, как та дверь, что вела в рабочую комнату Соправительницы. В эту дверь Ястра и постучала. Словно бы наносила визит кому-то, кто выше ее. Я только пожал плечами. Из-за двери отозвались:

– Кто стучит?

– Мать Властелина! Время кормления.

Створки приотворились – сначала чуть-чуть, потом достаточно, чтобы можно было пройти по одному. Я пропустил Ястру вперед. За дверью оказалась узкая