Украинский гамбит - Михаил Юрьевич Белозёров

– Подходим к нашему сектору!

Они увидели классический форпост из мешков, с амбразурами и двумя крупнокалиберными пулеметами, над которыми развивался звездно-полосатый флаг. Сашка Тулупов принялся незаметно снимать.

– Ты что с ума сошел? – прошипел Костя. – Убери. Они нас сейчас за это расстреляют.

– Да я так чуть-чуть, – смущенно оправдывался Сашка, но «соньку» спрятал.

– Я вас представлю журналистами, – сказал Билл, когда они пристали к берегу. – Вы ведь журналисты?

– Ну да. Тележурналисты из Москвы.

– Это наша крайняя точка. Мы уже здесь три дня стоим. Нас никто не атакует. Не жизнь, а малина.

– А холодец с чесноком вы когда-нибудь ели? – ехидно спросил Сашка.

Неожиданно Билл ответил:

– Это моя мама любит, я, то есть мы, истинные американцы, предпочитаем простую, здоровую пищу.

– А ты сам-то пробовал с горячей картошкой?

– Нет, – признался Билл и стал думать, подвох это или нет. – Вы знаете, у нас в Америке очень большой выбор продуктов. Я лично предпочитаю вегетарианскую еду. Но порой могу съесть стейк. Всё зависит от компании.

– А стейк – простая, здоровая еда? – хотел уточнить Костя, он ему никто не ответил, Билл Реброфф уже был занят тем, что командовал:

– Сходни на берег!

Они сошли на берег. За деревьями проглядывали шиферные крыши. Оттуда прибежали откормленные, как поросята, санитары с носилками. Оказалось, что это Билл их вызвал по рации. Игоря, как он ни упирался, обрядили в шейный воротник, уложили на носилки и борзо утащили, несмотря на то, что он делал отчаянные глаза. Костя ему не позавидовал – ещё бы, оказаться в руках своего извечного врага, с которым ты воевал всю сознательную жизнь. Было отчего сойти с ума.

Справа виднелся каменный мост с колоннами и фонарями, по которому никто не двигался. Берег напротив казался вымершим. Он словно притаился и хмуро посматривал на американцев в их песочной форме пустыни.

– Слушай, мне бы со своими связаться? – попросил Костя.

– Организуем, – сказал Билл.

Через минуту Костя разговаривал по космической связи.

– У нас всё нормально. Только оборудование потеряли. Один комп остался и «сонька». Машина сдохла. Нет, мы у американцев. Нет, не в плену, в гостях, – Костя улыбнулся Биллу, у которого сделались смешливые глаза. – Вечером постараемся выйти на связь с материалом. Да, суперматериал. О чём? Пока не знаю. Ну так и получается – нельзя всё спланировать заранее. Нет, не подведём. Я сказал, не поведем. Я обещаю! Честное слово! А что мне делать?! Что?! Ну так получилось… не по нашей воли… Да… да… да… я всё понял, Юрий Александрович. Всю ответственность беру на себя.

Завотделом Горелов Юрий Александрович был страшно недоволен. Мало того, что в Харькове погиб Виктор Ханыков, теперь вся группа оказалась в опасности, и виноватым, конечно, оказался Костя. Никакие доводы на Горелова не действовали. Он вообще, был инициатором сворачивания работ в Украине, потому что не мог защитить своих позиций перед генеральным. Костя в их отношения не совался. У него и своих забот хватало. Поговаривали, что Горелов висел на крючке у генерального и не мог рыпнутся больше, чем ему было положено по субординации. Разумеется, это отражалось на работе редакционных групп, сковывало инициативу, подрывало веру людей в свою работу и вообще вносило нервозность в коллектив.

Отсутствие тарелки усложняло передачу информации. Теперь они пользовались каналом Интернета, а это значительно ограничивало их возможности. Ни о каком прямом эфире не могло быть и речи. Все новости устаревали с того момента, когда их записывали. Успокаивало одно, что всё равно их программы шли с задержкой.

– Слушай, Билл, – спросил Костя, – а можно поснимать вас? И вообще… как у вас насчёт интервью?

– Позицию лучше не надо, а внутри – пожалуйста. Поговорите, я переведу. У нас это даже приветствуется.

Вначале они пообщались с рядовым Стивом Стоуном, который прятался от солнца под навесом. Он сообщил, что направлен сюда для продвижения демократии на восток, и расплылся в чёрной улыбке. Веселость перла из него точно так же, как из Сашки Тулупова.

– Ты считаешь, что здесь нет демократии?

– Я вообще ничего не считаю. Мое дело маленькое – любить вот эту штуку «Браунинг» М2НВ и вести фланкирующий огонь по мосту.

– А если ты кого-то убьешь? – задал провокационный вопрос Костя.

Билл заулыбался, но перевел.

– На всё воля Аллаха! – ответил рядовой и тоже заулыбался, как яркое солнышко.

– Ты что, мусульманин?

– Да, я чёрный мусульманин из Орегона.

– А как насчёт Усама Бен Ладена?

– Я противник применения насилия в нашей стране. Пусть это происходит, где угодно, но только не в США.

– То есть, в Европе можно?

– Где угодно, – повторил рядовой и снова растянул рот до ушей. – Например, в неверной Англии. Да покарает её Аллах!

– Но ведь Англия ваш союзник?

– Чей союзник?

– Ну ваш?

– Но не лично мой!

– А как ты относишься к теории заговора одиннадцатого сентября?

– Я считаю, что во всем виноваты русские. Они наняли Усаму. Я пришёл с ними воевать, – Стив Стоун похлопал по затворной коробке пулемета.

– Я тоже русский, – напомнил Костя.

– Пуф-пуф, – наставил на него палец рядовой и заразительно засмеялся, обнажая большие белые зубы. – Мы убиваем разов!

– Кого? – Костя от удивления едва не проглотил язык.

– Ха-ха-ха… – рядовой был чрезвычайно доволен, – русских, арабов и злодеев… ха-ха-ха… Разов!

– Стив, какую школу лицемерия ты закончил?

– У нас служат все, кому не лень, – глядя в объектив «соньки» и улыбаясь, сообщил Билл. – Таковы Соединенные Штаты Америки! Ничего не поделаешь – демократия! Это наш крест! Нас не интересуют политические взгляды солдат и их либидо, главное, чтобы они выполняли свои служебные обязанности. А политика и секс – это личное дело каждого. Командованию запрещено задавать вопрос, какая у тебя половая ориентация.

– Ну а дисциплина?..

– На дисциплине это не отражается.

– А межрасовые отношения?..

– Это запрещено законом, как и секс между мужчинами.

– Но кому-то может не понравиться, что рядом с тобой гей?

– Ты несколько ошибаешься, у нас очень терпимое общество, поэтому культура взаимоотношения между рядовыми поднята на высокий уровень.

– Иными словами никто ни к кому не пристает?

– Ну да, я это имел ввиду. Для этого у нас увольнительные и отпуска домой.

– Понятно, – среагировал Костя. – Наши телезрители будут удовлетворены твоими ответами.

Капрал Рой Чишолм из Кентукки оказался куда прямолинейней:

– Мне должны вручить «Нагрудный знак»! Я отличился! – сообщил он мрачно.

– Каким образом?

Рой Чишолм помолчал, а потом, глядя на Билла Реброффа, сообщил:

– Повстанец решил атаковать нашу боевую машину. Я срезал его из гранатомета «Макс-19». Зрелище, я вам скажу, не очень эстетичное. Он него ничего не осталось, кроме